– Не знал, что у тебя есть домашние животные, – произнес Хит и, присев на корточки и протягивая руку к коту, позвал: – Эй, приятель, как тебя зовут?
– Его зовут Перестань-лазить-в‑окна-мисс-Престон-засранец, – ответила вместо кота Кэтрин. – Ну или просто Тоби. Ладно, идем, – пригласила она его на кухню, где было пусто так, словно в доме никто не жил и ничего не готовил минимум лет десять. – У нас не так много времени. Перекусим и собираемся.
– Слушай, а за тебя никто не будет волноваться? – спросил Хит, кивнув на темную улицу за окном.
– Я‑то ладно, не привыкать, но, судя по моим сестрам, родители обычно не в восторге, когда их дочери гуляют допоздна. Отцы особенно.
– У меня только мама, а у нее ночное дежурство, – ответила Кэтрин. – И, можно так сказать, в нашей семье за старшего я. Так что ответ на твой вопрос: нет. Волноваться обо мне никто не будет.
Он лишь молча кивнул, словно что‑то записывая в уме. Пока Кэт доставала тарелки, Хит сел за стол. Тоби устроился в углу комнаты и принялся наблюдать за ними.
А Кэтрин невольно отметила, как странно выглядит парень в их маленькой полупусто кухне.
Вот так, не прошло и месяца, как они уже делят совместный ужин. А это почти свидание. Только сейчас Кэтрин поняла: происходящее между не и Хитклиффом было не чем иным, как крайне странными свиданиями. Иногда с ноткой ненависти, иногда раздражения, а иногда теплоты. Они вместе танцевали в пустых коридорах школы, красили стены (Хитклифф всегда пытался ее измазать), препираясь, развешивали ненавистные ветки омелы и вырезали приглашения.
Пусть все происходило и не в той самой привычной манере: они не ходили в кино и не держались за руки, но только сейчас Кэт поймала себя на мысли, что за эти дни проговорила с парнем, сидящим напротив, больше, чем со всеми своими знакомыми, вместе взятыми, за последний год.
Когда обе тарелки заняли на столе свое место, Кэт залезла с ногами на стул, вдохнула аромат горячей пищи и только приготовилась есть, как ее прервал голос:
– Вы не молитесь перед едой?
Кэт замерла, так и не донеся вилку до приоткрытого рта.
– Э-э… нет.
– Ясно, – ответил парень.
Кэтрин отложила вилку, положила руки на стол и подперла ладонью подбородок.
– Знаешь, чем больше я смотрю на тебя, тем больше не понимаю.
– Чего? – пережевывая, спросил Хитклифф.
– Вся твоя жизнь и рассказы о семейном бизнесе буквально кричат о нарушении закона и порядка, но при этом ты все время цитируешь мне Библию короля Иакова.
