Драмы больше нет

А сейчас, наблюдая за ним, я понимала, что эта надежда именно в эти минуты и умирает.

Я с трудом сглотнула, тон убавила, но всё же решила договорить.

– И ты, знаешь, ты не можешь этого мне дать не потому, что не можешь по каким-то причинам. А потому что не хочешь. Потому что тебе неудобно, – я едва ли не выплюнула это слово. Решила повторить: – Тебе, милый мой, неудобно. Построить этот дом и спрятать меня здесь, и бывать наездами, продолжая жить своей жизнью – вот это тебе удобно. Улыбаться в камеры и держать мою сестру под руку – тебе удобно.

Зарабатывать деньги, неся, как флаг фамилию моего отца – тебе удобно. А быть честным человеком – нет. – Я пожала плечами. – Это твоё решение. Но ты не имеешь права меня в это вмешивать, и ждать, что я буду смиренно ожидать твоего появления в этом доме, в квартире в Москве или ещё где-то.

Федотов обернулся ко мне, смотрел исподлобья и с претензией."

"– А тебе лучше живётся без меня?

Я помедлила с ответом. Потом сказала:

– В каком-то смысле – да.

Меня не предают каждый день. И мне не хочется выть каждый день от обиды. Я выяснила, что это много значит.

Федотов молчал, молчал, смотрел себе под ноги. Потом проговорил:

– Дай мне время…

Мне захотелось подойти и стукнуть его, честное слово. От всей своей обиды, заехать ему в глаз или в ухо. Я даже шаг сделала, но потом головой покачала.

– Нет. Нет, Рома. Времени больше никакого не будет, потому что тебе это не нужно. Ты сам сказал: мы знакомы много лет. И я тебя тоже отлично знаю.

Даже если я соглашусь, дам тебе в очередной раз время, ничего не изменится. А я буду ждать, и ждать, и ждать.

– А ты не хочешь ждать? – Он сделал ко мне несколько шагов. – Ты не хочешь ждать меня, ты хочешь быть с каким-то непонятным мальчиком-репортеришкой.

Он подошёл слишком близко, я попыталась отступить, но позади меня оказалась спинка дивана. Отступать было некуда, но я решительно отвела от себя руки Федотова. Спросила:

– При чем здесь он?

– А что, он не при чем? Ты ходишь с ним на свидания, ужинаешь в ресторанах.

Ромкин тон был обвинительным, он напирал на меня, я снова оттолкнула его руки. Он стоял слишком близко. Я чувствовала его запах, тепло его тела, его руки возвращались и возвращались к моему телу. Вот только взгляд был откровенно укоряющий.

– Ты думаешь, я об этом не знаю?

– Уверена, что отлично знаешь. Вот только обвинять меня, права у тебя нет.

– Насть, зачем он тебе? – вдруг спросил Ромка.

Я сглотнула.