Дрейф

— Конечно, солнышко. Я люблю тебя, — тихо произнес он. — Люблю больше всего на свете, родная лапуля. Поверь.

Веста внимательно смотрела на него.

— Если бы я тебе не поверила, мы не поженились бы, — вполголоса ответила она. Наклонившись, она поцеловала его в лоб. Потом в нос, и в каждую щеку.

«Если она снова начнет лизать меня, я блевану», — в смятении подумал Павел.

— Ты умеешь хранить тайны, малыш? — внезапно спросила Веста, подняв голову. Он замер, наткнувшись на пронзительный взгляд ее громадных телячьих глаз.

— Я хочу кое-что рассказать тебе, — добавила она.

— О чем речь, дорогая, — напряженно засмеялся Павел. — Разве я давал тебе повод сомневаться во мне? Что это за секрет такой? Что-то вроде восьмой ноты, о которой мечтал твой брат?

Веста молчала, продолжая изучающе разглядывать мужа, и это ему не понравилось. Что она задумала?

— Что-то случилось? — посерьезнел он.

— Нет, ничего не случилось. Просто ты единственный, кто у меня есть. И кому я могу доверять свои проблемы.

— Проблемы? — удивленно переспросил Павел.

Теперь рассмеялась Веста.

— Ты так отреагировал, как будто я тебя заставила голышом драить палубу, — усмехнулась она. Похлопав по тощему плечу Павла своей массивной рукой, она поднялась с кровати. Диван облегченно скрипнул, освободившись от стодесятикилограммового тела хозяйки яхты.

— Все в порядке, цыпленок. Всему свое время. А сейчас я в душ, — объявила она.

Павел кивнул со смиренным видом, но как только Веста вышла из каюты, лицо его приняло озлобленное выражение.

«Угу. Семь пятниц на неделе. Тайна, душ… Кстати, о душе. Тебе не мешало бы сполоснуться еще сегодня утром, грязная корова».

* * *Войдя в душевую кабинку, Веста повернула кран. Кожу обожгла колкая ледяная струя, но женщина сознательно не стала включать подачу теплой воды. Стиснув зубы, она в неподвижности стояла под холодным душем, понуро опустив голову вниз. Наконец, когда ее кожа задубела и, покрывшись крупными пупырышками, начала отливать синевой, она выключила кран.

"— Пася, — шепнула Веста, пятерней взрыхляя мокрые волосы. — Мальчик мой… Неужели ты не знал, на ком женился?

Оставив в покое жидкую шевелюру, она скрестила руки, нерешительно потрогав мясистые, покрытые родинками плечи. Затем, словно стесняясь, осторожно пощупала отвисшие груди, коснулась пальцами коричневых сосков, которые напоминали два влажных чернослива.