Дремлющий демон Декстера

Я почти увлекся: в таких условиях работа спорилась. Сердце гнало как сумасшедшее, и мне приходилось сильно напрягаться, чтобы рука не дрожала. Но я продолжал работу, исследуя, ища нечто, что всякий раз ускользало от меня. Это захватывало и в то же время ужасно разочаровывало. Внутренний гнет нарастал, подкатывался к ушам, с криком пытался вырваться — но нет, освобождению не быть. Только это нарастающее давление, чувство чего-то прекрасного, недоступного чувствам, в ожидании, пока я его не найду и не брошусь в него целиком.

Однако я так ничего и не находил, и ни один из моих старых стандартов не нес радости. Что делать? В растерянности я надрезал вену, и отвратительная лужа крови сформировалась на пленке рядом с вахтером. Я на секунду остановился в поисках ответа, но так ничего и не придумал. Я посмотрел в сторону — через оконный проем. Я смотрел, забывая дышать.

Над водой можно было видеть луну. По какой-то причине я не могу объяснить, что мне показалось таким правильным, таким необходимым: просто смотреть на луну поверх воды, смотреть, как она приглушенно мерцает — просто само совершенство.

Меня качнуло, я ударился о наш импровизированный стол и пришел в себя. Но луна… или то была вода?

Так близко… Я так близок к чему-то, я почти чувствую его запах, но что же это? Дрожь пробежала по телу, и это тоже правильно, настоящая лихорадка охватила меня, даже зубы застучали. Почему? Что это все означает? Что-то находится рядом, что-то очень важное, какая-то всепобеждающая чистота и ясность, оседлавшая луну и отражающаяся в воде и на кончике моего ножа для разделки филе, а я не могу это поймать.

Я снова посмотрел на вахтера. Дико раздражает, как он тут лежит, весь в импровизированных надрезах и ненужных пятнах крови. Впрочем, трудно долго злиться, когда в тебе пульсирует такая дивная флоридская луна, обдувает тропический бриз, чудные ночные звуки шуршащей ленты соединяются с паническим дыханием. Мне почти хотелось смеяться. Некоторые предпочитают умирать за какие-нибудь совершенно невообразимые вещи; этот жуткий слизняк умрет из-за куска медного провода.

А его выражение лица: столько страдания, недоумения и отчаянья. Было бы даже смешно, если бы я не был так расстроен.

И он правда заслуживает, чтобы я приложил больше усилий: в конце концов не его вина, что я оказался не в привычной своей отменной форме. Он даже недостаточно отвратителен, чтобы попасть в верхнюю часть моего программного списка.