А Вы знали, – я добираюсь к основанию члена скальпелем и чувствую, как тело дрожит; пока он в агонии, я наслаждаюсь, – Вы знали, что третья жертва, – я надавливаю, совсем немного пуская кровь, которая сразу теряется в густой растительности. Я все еще огорчен его пренебрежением к себе. Его ухоженные ногти, идеальные манеры и выглаженные сорочки. Но тело, те участки, которые сокрыты, ужасны, обкусанные губы только чего стоят. – Третья жертва, Мелисса Майер, была девственницей, – а этот ублюдок мотает головой, будто не знает.
– Ты знал. Ее единственную ты изнасиловал в начале. И ее единственную ты попробовал везде, я уверен, ты наслаждался ее криками и тем, как она вырывалась.
Мне становится скучно. Ожидание, охота, подготовка – они более завораживающие, чем последние минуты. Сейчас лишь рутина. Левая рука натягивает сморщенный член, и знаю, что он приготовился к худшему.
Но будет в тысячу раз хуже.
Я начинаю медленно отделять плоть от основания, лицезря потоки алой крови, когда я добираюсь до артерии. Я готов.
Струя крови врезается в защитный экран на лице, но я даже бровью не повел. Я не обращаю внимания на то, как трясутся конечности Стоуна.
Агония.
Я, признаться, удивлен его выносливости. Я планировал, что он перестанет дышать еще до артерии, но вот, окровавленный кусок сморщенной кожи теперь лежит на груди рядом с веками.
– Ну, раз ты такой живучий, перейдем к мошонке.
Мне определенно стоит поторопиться: через три часа у меня лекция в университете, а сегодня у меня будет новая практикантка, София.
Я видел ее много раз спускающейся по лестнице или зарывшуюся по уши в книги в библиотеке. Она всегда невинно отводила глаза, но в них я видел то, что видел в своих – тьму.
Похоть
Уже очень давно я понял, что мне присущи все смертные грехи. Все семь. Я люблю это число. Семь таинств, семь цветов радуги, семь дней недели, семь чудес света, семь вселенских соборов и семь нот.
Но больше всего, я люблю грехи.
Я люблю их все. Но самый мой любимый – это похоть.
Я аккуратно убрал тело в целлофан, обработал свое рабочее место химическим раствором, проверив все под ультрафиолетом.
Сейчас, это просто сарай для рыболовных снастей у залива. Холодильник для заморозки рыбы и господина Стоуна.
По стенам у меня висят удочки и рыболовные снасти, которыми я никогда не воспользуюсь. Но мне нужно место, где я смогу заниматься своим любимым делом. Мне нужно хорошее прикрытие. Я могу быть тут раз в неделю, могу раз в год. Все всегда зависит от обстоятельств.
