Древние

Сейчас стало заметно, что он чем-то озабочен: губы плотно сжаты, а брови нахмурены, словно Робин над чем-то серьёзно размышлял."

"— А что за ставки? — полюбопытствовал Стриж.

Любви к азартным играм и тотализаторам он не испытывал, но требовалось врастать в местный быт.

— Хренавки, — неожиданно зло огрызнулся рыжий.

— Ты чего психуешь? — искренне удивился пустотник.

Робин распахнул было рот для отповеди, но со стуком захлопнул челюсть и выдохнул:

— Забыл, что ты не в курсе. Тут ночью дерьмо случилось.

— Что? — тут же напрягся Лёха, оглядываясь на напарницу.

Та выглядела спокойной. Значит, ничего экстраординарного или угрожающего им лично не произошло.

— Да младший брат барона Хайе из Белых Драконов набрался, как свинья, — сплюнув, начал рассказывать рыжий. — Начал буянить. А он же бла-ародных, мать его, кровей, простая стража такого трогать не смей. Пришлось Дарану и Райне унимать засранца. Так он Дарана руганью обложил. Но это так, хрень.

Ещё раз вздохнув, он потёр лицо ладонью.

— Белые Драконы наши давние союзники, к тому же Хайе ум сопляку вправит, чтобы за языком следил.

— А что тогда не хрень? — прищурилась Миа.

Рыжий мрачно оглядел слуг, собравшихся вокруг своего коллеги, принимающего ставки.

— Барон Губерт из Красных Виверн, — Робин скривился так, будто хватил вместо вина уксуса.

Лёха раздражённо глянул на слуг, чей возбуждённый гомон мешал разговору. Челядь азартно делала ставки, причём судя по возгласам, большинство было согласно с выводами Робина насчёт слабых перспектив дуэли Дарана и пьянчуги из Драконов.

— Это же из клана Виверн Райна кого-то убила? — уточнила эльфийка, успевшая за время своего пребывания в замке получить немного информации.

— Ну да, — рыжий криво ухмыльнулся. — К слову, усопший был редкостным дерьмом.

— А за что она его? — полюбопытствовал Стриж.

— А вот её и спроси, — с вежливой улыбкой отбрил Робин. — Я тогда клопов на нарах кормил, так что всё узнал по слухам.

Лёху удивило, что пройдоха так спокойно говорит о своём тюремном прошлом.

— Мне нечего стеснятся, — верно истолковав реакцию собеседника, ухмыльнулся рыжий. — Да и скрывать тоже. Тут даже мыши в тюках сена знают, что брат меня с кичи вытащил.

— А ну, за работу, паршивцы! — зычный женский голос заставил троицу замолчать и взглянуть на новый источник шума.

Здоровенная, поперёк себя шире, бабища умело прививала замковой мелкоте любовь к труду, аргументируя свои доводы мокрым полотенцем и подзатыльниками.