Дронго. Книги 1-20

Мы установили за ними наблюдение. Но о том, что вы вышли на Ди Перри, не должен знать никто. По нашим сведениям, Ди Перри действует по поручению самого Индзерилло. А это уже, как вы понимаете, не пустяк.

— Индзерилло, — следователь начал волноваться, — мой земляк. Я хорошо знаю все их «семейство». Сам ведь я тоже родом с Сицилии. Давно уже мы подбираемся к «крестному отцу». Не так-то легко его взять. Улик никаких. А свидетели давно молчат, замурованные в стены домов Палермо.

— Знаю. Поэтому мы и не хотим торопиться.

Нужно все обдумать. Но главное сейчас — узнать, куда переправляются партии наркотиков и каким образом. Кроме того, мы сильно подозреваем, что Джованни Ди Перри хочет убрать связного. Он ему уже не нужен. Думаю, больше поступлений из Индонезии в ближайшее время не предвидится. А отдавать деньги просто так… насколько я понял, Индзерилло не тот человек. Значит, связник обречен. А он нам нужен. Желательно живым.

Следователь понимающе улыбнулся.

— Вы не хотите нарушать юрисдикцию наших территориальных органов по борьбе с мафией.

Правильно я вас понял?

— Абсолютно. — Дюпре улыбнулся тоже и сразу почувствовал, что первоначальное напряжение спадает. — Мы предоставим вам запись беседы Ди Перри со связным триады, — продолжал он, — и полюбовно «поделим добычу». Ди Перри вам, связной нам. Всего на один час.

— А присутствовать при его допросе вы мне не разрешите? — деловито спросил Кинничи.

— В порядке исключения и только с условием, что вы не будете вести протокола. Наше участие в расследовании должно быть тайной.

Тайной для всех.

— Хорошо. Считайте, что мы договорились. За одного Ди Перри я готов оказать вам любую услугу. Во всяком случае, я доволен нашей беседой. Так где, вы говорите, состоится встреча Ди Перри со связным?

В этом огромном, похожем на гигантский муравейник городе Гонсалес живет уже второй день. Уже второй день он, как заклинание, произносит — Сальдуендо, Уилкотт, Аламейда, Жун-цзы. Кто из них? Кто помог убить Дамиано? И не находит ответа. Иногда ночью у него вдруг нестерпимо начинает болеть грудь.

И непонятно, что это? Ноет рана, которую он умудрился получить в тюрьме, или болит сердце, когда он вспоминает гибель Луиджи?

Мигель почти ни с кем не разговаривает. О том, что он находится в городе, знает лишь генеральный комиссар. Гонсалес получил документы на имя Мануэля Родригеса, торговца недвижимостью. Теперь он опять коммерсант из Южной Америки. В первый вечер он не удержался и вышел посмотреть город.