Моей малышке просто чудом повезло! Что может противопоставить хрупкая невинная девушка этому? – лицедейка ткнула в лежащего пальцем, вовремя скрюченным в характерный старушечий жест. – Пощечину, да и только! А то, что он споткнулся и сам, упавши, ударился – не иначе как хоганово провидение.
Пылающий праведным гневом взгляд ссутулившейся старухи, ее речь, переполненная материнских интонаций родительницы, переживающей за свое дитятко, заставили многих любителей быстрой халявы, находящихся в подпитии, усомниться в увиденном.
Единственное: призванный спаситель был трезв, и его слова Вассы не убедили. Герр мог поклясться на хогановой плащанице, что видел профессиональный блок, вроде еще и джек был…
Меж тем лицедейка, видя колебания мужчины, начала с достопочтимым герром свой бой без правил. В оном победили женские слезы. Капли влаги сумели достигнуть цели: надавить на качество, коим должен обладать (или хотя бы быть в курсе, что оное существует) каждый герр: стремлением помочь фьерре в сохранении репутации в затруднительной ситуации.
– Я так рада, – запричитала лицедейка, промокая абсолютно сухие глаза (дабы сомнений не было – старушка рыдает от счастья), – что вы решились спасти мою дорогую Урсулу, вызволив ее из этого гнезда похоти и разврата… – и, заглянув снизу вверх так, чтобы поймать взгляд новоявленного героя, проникновенно произнесла: – Вы ведь не позволите свершиться надругательству, не позволите, чтобы невинная, знатная и благородная фьеррина пожертвовала честью, не сумев отбиться от приставаний…
В подтверждение ее слов двери еще раз распахнулись, явив на этот раз честному (и не очень) собранию троицу в серых кафтанах.
Маришек, узрев наконец-то рыжеволосую бестию, ставшую причиной его внезапно нахлынувших чувств, заорал на весь зал:
– Моя да-а-арагая! А вот я тебя и поймал! – и с этими словами ринулся в сторону Иласа.
Блондин, увидев вблизи, что это не дознаватели, а всего-навсего пьянь, от которой и убегать-то было в принципе незачем, сжал кулаки.
Нехорошо прищурившись, глянул на лицедейку. Васса и сама, донельзя злая на этих выпивох, готова была их придушить. Но, если игра начата, негоже «менять лицо» посередине партии, а посему, не выходя из роли, она со старушечьим ворчанием в голосе произнесла:
– Герр, ну сделайте же уже что-нибудь! Они сейчас всем скопом надругаются над моей крошкой.
