На самом подходе к площади она сбавила ход и, перейдя на поступь, именуемую в народе не иначе как «гусь лапчатый» (фьерре же казалось, что именно так ходят лебедушки), поплыла-попереваливалась, окунаясь с головой в торговый дух. Подойдя к одному из лотков и напустив на себя значительный и солидный вид, перебирая при этом морковку, лежащую на прилавке, нарочито-наставительно начала:
– Многое говорят о нашем славном городе всякого. Чаще, конечно, плохого: дескать, нравы современной молодежи здесь гораздо более вольны, чем в столице, и что под подушкой у многих лежат еретические книжки, и что мужчины здесь интересуются не только слабым полом, но и идут против естества, заповеданного Хоганом…"
"Базарные кумушки, за лин чующие новую сплетню, как мороед добычу, при этих словах Зи-Зи встрепенулись.
Лотки, густо заставленные товарами, были заброшены. Остались без присмотра корзины с овощами, соленьями, можжевеловыми вениками и баранками, платками, самоварами, бутылями с первачом. Даже заморские деликатесы, идущие по сребру за пяток, такие как соленые красные яблоки (на заграничный манер называемые поме-де-амор), и бонбоньерки с коричневыми сладкими кубиками, тающими на языке (их в основном покупали герры для дам, утверждая, что лучшее осадное орудие для взятия женского сердца – именно чеколатте и цветы), больше не были достойны внимания словоохотливых кумушек.
Фьерра Зи-Зи, чувствуя себя заслуженным центром всеобщего внимания местной сплетнической элиты, выдохнула и, убедившись, что все кумушки окрест ловят каждое ее слово, продолжила:
– Признаться, считала ранее, что все это досужие домыслы, а нет.
Сегодня утром мне довелось самой воочию этими вот глазами, – рогулина, которую сама себе показала фьерра, была весьма убедительна, – увидеть двух прелюбодеев, ничуть не стесняющихся своего греха. Они среди бела дня, при честном народе… Да ладно бы вдвоем! Девка голая с ними распутного вида была и мальчонка. Его думаю эти, тьфу… мракобес их подери, силой затащили, а он, бедный, хоть и сопротивлямшись, да не совладал с этими.
– А кто хоть такие были эти… прелюбодеи-то?
Толпа жаждала подробностей. Фьерра Зи-Зи была женщиной приличной, и разочаровать сразу стольких было выше ее сил. Поэтому чего она не знала, то домыслила.
– Один чернявый, с седыми висками, солидный и аки мракобес злой. Заправлял всеми. И колдовством балуется наверняка. А как иначе превратил девицу рыжеволосую в белобрысого мужика, да и девку паскудную, языкатую, тоже невесть откуда взятую.
