Последний же, ограниченный образом имбецилки, лишь промычал нечто нечленораздельное в ответ и хрюкнул.
Дознаватель, изображая «переводчика», пояснил:
– Досточтимый герр инквизитор, видите ли, фьерра Урсула немного… недалекого ума… В детстве ее уронили.
«Ага, с колокольни и раз этак двадцать», – мысленно добавил конвоир, наблюдавший недалеко от выхода эту картину.
– И потому она никак не могла исполнить того, что ей вменяют в вину…
– Складно врешь, – выдал инквизитор. – Соври тогда еще: как объясните, что бляха с мощами святого Фарама засияла? Или то, что эта фьеррина после смертельной раны встала как ни в чем не бывало?
– Многоуважаемый герр инквизитор, – Эрден изворачивался ужом на раскаленной сковородке, – стоит сказать, что артефакт засиял не у меня или фьеррины в руках, а в руках того юноши, который заговорил с нами на улице.
Следовательно, либо он сам колдун, либо кто-то, проходивший в этот момент рядом, обладал мракобесьим даром. А если учесть, что в службу инквизиции никоим образом поборник тьмы проникнуть не мог… Что же касается «смертельной раны» – там царапина была небольшая, диск тот метательный в ребре корсета застрял, а девицы почти и не задел.
Здоровущее пятно крови, которое в этот момент бочком пытался прикрыть говоривший, вопило об ином раскладе, но Эрден верил в свою звезду. Или во что там полагается верить утопающему?
– Сладко брешешь, аж заслушаешься. – А потом, повертев в руках быстропишущее перо, вынутое из чернильницы, инквизитор задумчиво произнес:
– Дыба, или сразу на костер?
– Позвольте, герр Хопкинс.
– Эрден, у которого в судьбоносные моменты шестеренки в голове вертелись с утроенной скоростью, так что он вспомнил имя, лишь единожды им слышанное, как и характеристику его носителя – «маразматик и фанатик», воскликнул: – А как же закон, который гласит: «Обвиняемый не виновен, пока не доказано обратное»?
– А ваша вина, как и вина фьерры, доказана, – потряс инквизитор увесистой папкой. – Пока вы соизволили почивать в отведенных вам покоях, мои подчиненные опросили очевидцев, составили две дюжины протоколов и свидетельских показаний.
Осталось вписать лишь ваше имя и имя фьерры в обвинительный приговор. Итак?
Хопкинс выжидательно уставился на дознавателя. Эрден молчал: «Называть полное имя Иласа? За ним и так объявлена охота. Старик сдержал слово и объявил сына мракобесьим отродьем, отрекшись от родства. Обнаружится, что фьерра – младший Бетран, вместо костра будет колесование.
