Только этот, – развел руками слуга.
Инквизитор обернулся, вперившись взглядом в Вассу, как в досадную помеху.
– Я могу и с вами поехать… И подожду там, сколько нужно.
Просящие интонации не были коньком девушки, однако хоть холод был и не собачий, но постой на этаком ветру клинов двадцать – и продрогнешь до костей. А этого девушке ой как не хотелось. Эрден, похоже, рассуждавший так же, махнул рукой.
– Ладно, давай с нами, но только не путайся под ногами.
Извозчик, услышавший адрес места прибытия, заспешил так, словно у него в экипаже фьерра на сносях резко надумала рожать, не иначе.
При этом бричка выделывала такие кульбиты на поворотах, что родила бы не только беременная, но и мужик (хотя эта функция природой для него и не предусмотрена). Услышав знакомые и красиво связанные многоэтажные фразы, коими кучер щедро сдабривал попытки обуздать тягловую животину, не к месту вообразившую себя рысаком, Вассария мысленно выдохнула: «Наконец-то подъезжаем!» Бричка, несмотря на все потуги извозчика, резво пролетела мимо парадного входа в инквизиторский департамент и имела неплохие шансы, пройдясь юзом, затормозить о фонарный столб, но обошлось.
"
"Антер-старший, выбравшийся из повозки и тоже находившийся под впечатлением от обзорной экскурсии, кинул серебрушку кучеру. На просьбу же того сотворить хоганово знамение, «чтобы удача не покидала», изобразил настолько размыто-замысловатый жест, явно отдававший матерщиной, что даже дурная кобыла, которая и обеспечила великому инквизитору непередаваемый букет впечатлений, смутилась.
После столь емкой и красочной пантомимы великий и ужасный развернулся на каблуках и решительно направился в департамент. Эрден следовал за ним неотрывной тенью. Вассарии ничего не оставалось, как повторить маневр «муженька».
В темных пустынных узких коридорах пугливым эхом отдавался гул шагов троих нежданных посетителей. Наконец ключ, вставленный в замочную скважину, проскрежетал о металл.
Звук вышел такой, что девушка поняла: никакой охраны кабинету и не требуется. Любой вор, решивший пошерудить отмычкой, оповестит о своем намерении всех глухонемых окрест. Эрдену услышанное тоже не понравилось, он скривился, как зять, пришедший под утро на бровях к порогу дома и обнаруживший там «любимую» тещеньку с распростертыми проклятьями. Наконец дверь открылась, пуская пришедших в святая святых департамента.
