– А здесь крыша, еда. Не разносолы, но никто же не запрещает – пока не знает – держать в келье постный пирожок, чтобы подпитать дух и тело. – Монашка хитро усмехнулась. – Да и занимаюсь тем, что по душе – оклады расписываю. Конечно, молитвы, посты и бдения – то еще развлечение. Но здесь для меня все же лучше, чем в миру.
Такой короткой и эмоциональной исповедью Васса была поражена. До этого монастырь ей казался чуть ли не тюрьмой. А смотри-ка ты, для кого-то он – лучшее из зол. Меж тем Улина резко выдохнула, словно коря себя за откровение:
– В общем, я не для того оббежала полмонастыря, чтобы ты мне тут кошачий хвост на кулак мотала.
Давай прячься от всерадетеля! – повелительно цыкнула монашка.
– Улина, спасибо тебе огромное, но не стою я твоей ночи бдения.
Васса в порыве попыталась обнять монашку на прощанье. Выглядело это со стороны как потуга обхватить стог. А потом девушка развернулась и припустила в сторону кабинета настоятельницы.
– Дуреха, одумайся! Я же тебе добра желаю! – понеслось беглянке вслед.
Вассария чуть-чуть не успела. Всерадетель уже покинул гостеприимные хоромы матери Арелии и через двор направлялся к карете. Видно, много времени уже прошло с распоряжения найти и привести в кабинет новую послушницу, вот носитель слова хоганова и потерял терпение.
Девушка решила, что столь удобный случай упускать не стоит и, разбежавшись, попыталась повторить недавний Уленькин маневр. Благо грязи на улице было в избытке, и скользить ничего не мешало. Разогнавшись, она точно так же, как и монашка до этого, поставила стопы параллельно и почувствовала себя как в детстве, когда стоя съезжала с горки.
Однако кое-чего Васса не учла: тормозной путь по дворовой грязи оказался намного длиннее. И девушка, практически не сбавляя хода, врезалась во всерадетеля. Мужчину крепкого, даже кряжистого, однако, видно, не привыкшего к таранам в виде послушниц, снесло в сторону, как щепку. Глубокая лужа радостно распахнула свои объятия проводнику слова хоганова. Вассария же, слегка замедлившая ход, затормозила уже о шедшую впереди настоятельницу, оседлав почтенную фиррену на манер норовистого жеребца.
– Вы меня искали? – первое, что пришло на ум девушке в этой ситуации, поспешившей слезть с костлявой спины матушки Арелии.
Всерадетель, отплевываясь, вставал из лужи, напоминая скорее мракобеса, нежели служителя Хогана.
«И пришел к нам дед Капец!» – пронеслось в голове Вассы.
– Да, искали, но уже надобность в том отпала, – зло прошипела Аурелия, потирая поясницу.
