Последнее скорее для успокоения нервов, нежели для маскировки, поскольку при всей своей внешней хрупкости и миниатюрности девушка на фикус ну никак не походила. Наконец-таки ей удалось добраться до двери, единственной на всем этаже оказавшейся плотно запертой.
Васса по здравому размышлению решила, что запирают обычно самое ценное, и воззрилась на резные деревянные створки, выполненные с немалым искусством, уже не с эстетической, а со взламывательской целью.
Покрутив ручку замка и повздыхав (медвежатник из девушки был аховый), она решительно подошла к окну.
Аккуратно открыла одну из створок и убедилась, что до земли ей в случае неудачи обеспечены пять вздохов незабываемого ощущения полета и симпатичная отбивная по приземлении. Судорожно вдохнула и провела рукой по обледенелому отливу подоконника. Пальцы тут же откликнулись покалыванием на такое пренебрежительное к ним отношение.
«Кто-то кичится своим богатством, но деньги – самая неуловимая из материй этого мира. Они могут внезапно исчезнуть, хотя до этого мига накапливались не одним десятком поколений.
Иные пестуют свою красоту, ставя ее во главу угла. Но красота быстро увядает. Вернее всех оказываются те, кто делает ставку на талант и мастерство. Эти вещи спрятать и потерять гораздо сложнее. А твое умение, Васса, заключается в твоих чутких пальчиках. Поэтому береги их. Не морозь, не обжигай. Потерять ловкость, чувствительность легко. Вернуть куда сложнее». – Эти слова деда закатным шепотом тишины звучали в ушах девушки.
Васса непроизвольно отдернула пальцы от ледяного, словно вечным холодом поцелованного, подоконника.
Насмешливая красавица Сирона – старшая из двух лун – сегодня была особенно надменна, забравшись под самый купол небосвода и взирая с отстраненным видом на бренный мир, впрочем, щедро делясь своим сумеречным светом с последним.
«Так никуда не годится!» – подумалось Вассе. Решительно вздохнув, она тем не менее забралась на узкий подоконник. Уцепившись руками за одну из розеток лепнины, девушка аккуратно, на мысках, сделала первый шаг.
Тонкая подметка туфелек из телячьей кожи пропускала холод так, словно Васса босыми ногами ступала по вычурным дополнениям фасада особняка, именуемым карнизом лишь по причудливой фантазии архитектора. Полоска камня в четыре пальца толщиной, да еще не прямая, как в нормальных домах, а вся в завитушках и волнах. Может, со стороны и красиво, но лезть по этому результату разбуженного архитекторского либидо было жутко.
