Шустрый и умный парень оказался. Хорошо его член не окажется в жене начальника, потому что нет жены."
"Терехов любил свое дело, уважал и не обижал деньгами людей, что на него работали, считая, что от их благополучия зависит его хорошая жизнь. Только вот она как-то в одночасье стала не нужна.
Семену было и так хорошо — в деревне, на снегоходе или квадроцикле в лесу, с Громом, на рыбалке. А все эти Гоа, Мальдивы, Москва, Питер, суета, пафос, пущенная пыль в глаза остались в прошлой жизни.
— Вы меня слышите? Семен!
— Да, — Терехов очнулся от мыслей и оторвался от созерцания пышной груди голубоглазой блондинки.
— Я, конечно, понимаю, что… черт… Но я не могу ждать до утра, у меня в доме телефон, мне будут звонить, там…
— Муж?
— Что?
Семену было важно знать, кто будет звонить булочке. Как-то не очень хорошо сдавило в груди, стало жарко, он наконец снял с себя свитер, оставшись в одной камуфляжной майке.
— Звонить, кто будет, муж?
Если она сейчас ответит, что муж, то он лично отведет ее к дому, отдаст ключ и забудет, как звать.
И Семену будет плевать, поссорились они, в свободных отношениях — гнидой, как некоторые, Терехов не был и не будет никогда.
Трахать чужих, пусть и шикарных баба с закидонами он не будет.
Не его это дело, и не вправе он кого-то судить, но нет, чужой женщины, какой бы она ни была, ему не надо. Хотя об этом нужно было спрашивать и думать раньше.
— Нет! Какой муж? Нет у меня мужа.
Мама звонить будет, — Сима ответила так, словно ее оскорбили.
— Мама — это хорошо. Позвонишь с моего телефона, давай приступай, а я баню затоплю. И, это, кипяточком его обдай, так легче будет.
— Кого?
— Гуся.
Сима моргала, разглядывая своего неожиданного любовника. Не думала, что он будет таким огромным, казалось, что это свитер большой. Майка облегала широкую грудь, на плечах и руках играли мышцы, в глаза бросилась толстая золотая цепь с крестом и татуировки, которыми были покрыты все руки и грудь.
Уголовник?
Нет, ну нет, не может быть.
Челентано мне в помощь
Семену надо было уйти из дома, эта пышногрудая соседка вызывала совсем не благочестивые мысли в его голове. За последний год Терехов привык думать о зайцах, рыбе, о заготовке дров на зиму, о дальней заимке, а не о сиськах и сочной киске такой аппетитной дамочке.
Член все еще стоял, в ватных штанах все дымилось и кипело.
