Комфортно и легко отдаваться, тащить елку под ночным небом, целоваться на кладбище и даже драться за него с местной молочницей.
Потом били куранты, бабахнуло шампанское, оно полилось воздушной пеной через край, Сима смеялась. А Терехов был пьянее от этой девушки, чем от всего им приготовленного и испробованного алкоголя.
Что под бой курантов загадал Семен, Сима не знала. А сама зажмурилась, повторила про себя свое желание три раза и, выпив залпом целый бокал шампанского, моментально захмелела.
И не забываем заглянуть в мою новинку
Тоска, тошнота и прочие гадости
— Снова тошнит, да? Блин, Сим, ты чего съела такого-то? Оливье прошлогоднее?
— Оля, вот не смешно, февраль на календаре, какое «Оливье»?
— Кишечный грипп? Точно, это он, я читала, по городу он ходит, вроде как с мандаринами китайскими приехал. И ты заметь, все из Китая, вот как инфекция или вирус — так оттуда. Я вот не удивлена.
Юрашкина стояла рядом, Серафима блевала в унитаз, обняв его как родного, обливаясь седьмым потом.
И почему вот всегда все так у нее — через жопу или через туалет в жизни?
Вот почему так не везет во всем? Как там: «Не везет мне в смерти, повезет в любви». Хотя, если она будет так блевать еще хоть день, точно сдохнет.
— Тебе надо на больничный. Ты тут так всех нас заразишь. Слушай, а давно началось все это представление?
— С понедельника.
— С тридцатого, да?
— Оль, да какая разница? Меня уже всю вывернуло наизнанку раз семь за эти дни.
— Вспоминаю, что мы ели, мы же в воскресенье в кафе ходили, помнишь?
Сима помнила, не хотела идти.
Хотела вновь погрузиться в свое горькое одиночество, в самобичевание. Но Ольга уговорила, Сима не была на корпоративе, в праздники они не встречались, надо было хоть как-то по-дружески отметить начало Нового года, хоть и в конце января."
"А в кафе возник Зимин, вот прям словно ниоткуда, Серафима увидела его не сразу, погруженная в свои мысли, слушая болтовню Ольги о том, как ее дети-паразиты приладили снеговику морковку не на голову, а на место ниже пояса.
Как она отчитывала девятилетних близнецов, а их папаша ржал как конь.
— А что мы там ели?
— Грибной жюльен, я точно ела его. А тебя там не мутило?
— Мутило.
— Вот, значит, не там грипп подцепила. А может, это что другое?
Сима была готова уже на самом деле подцепить что угодно, физические муки ее отвлекали, а вот душевные погружали еще больше в черноту и тоску.
