Дальше была суета, одежда летела на пол, не выпуская девушку из рук, Семен вел ее в спальню.
— Господи… господи… Семен… м-м-м-м-м…
Когда трусики Симы полетели в сторону, а мужчина коснулся ее обнаженной плоти, девушка вскрикнула, вцепилась в его плечи, повела бедрами. Терехов скрипнул зубами, прикусил сосок.
— Такая мокрая девочка, Булка, не могу больше, иди ко мне, я сейчас никакой любовник, только лежа. Иди сюда."
"Семен ложится на кровать, подкладывает под голову маленькую подушку, тянет девушку на себя, в свете отражающихся в окне огней ночного города она такая красивая.
— Ох ты, черт… девочка… о боже мой… малышка, да… да, моя сладкая.
Серафима опускается к паху, ведет несколько раз ладонью по члену, сжимает его, а потом облизывает головку и сразу берет глубоко в рот. Вынимает, вновь облизывает, посасывает. Течет при этом еще больше сама, хочет сама себя коснуться, но не делает этого.
Это как-то дикий восторг — слышать эмоции мужчины, знать, что он при ласках, что она ему дарит, сходит с ума от удовольствия.
Это реально заводит.
А еще гормоны, они кипят в крови, и Серафима сейчас как голодная дикая самка, готовая заниматься сексом до исступления, пока не получит желаемого, пока не будет полностью удовлетворена.
— Сима… Сима остановись, я сейчас солью тебе в ротик, иди ко мне, хочу вылизать твою девочку.
Серафима останавливается, ее колотит от возбуждения, она легко перешагивает через Семена, теперь его голова между ее ног. А когда она оседает на его губы, задерживает дыхание, ведет бедрами, трется клитором.
А Терехов натирает его языком, причмокивает, засасывая, слушая стоны удовольствия своей любимой женщины, готов кончить уже от этого. Просто излиться себе на живот, не прикасаясь к члену.
Симе нужно совсем немного, плоть так изголодалась по этому мужчине, по его губам, словам и ласкам. Клитор становится больше, Серафима увеличивает трение, придерживая грудь, сдавливает соски, кончает, протяжно стонет, почти хрипит.
Проходит несколько секунд, девушка спускается ниже, вновь берет член в руку, он влажный, огромный, ласкает яйца.
— Булка… не томи.
Трется о твердый ствол влажными половыми губами, а потом медленно оседает на него, принимая весь, начинает раскачиваться.
— Да… дьявол… сожми меня своей малышкой… да, Сима, двигайся… еще… вот же сука… как же хорошо…
Было нереально хорошо, Терехов понял, они подходят друг другу как кусочки мозаики.
