– Что ты вчера бросила в Джасинту?
К моему удивлению, она хохочет. Я в шоке.
– Ты об этом хотела поговорить?
Я изучающе смотрю на нее, надеясь, что эта реакция вызвана удивлением, а не тем, что для Джасинты сезон закончен.
Саския опускает руку в карман и достает черный кусочек ткани из микрофибры.
– Ты это имела в виду?
Я замечаю логотип в углу – белая молния Electric Eyewear.
– Это моя салфетка для очков, – говорю я.
– Я нашла ее в хафпайпе – там, где упала бедная Джасинта. Ты ее бросила прямо ей под ноги.
– Ты ее бросила! – говорю я.
Саския снова смеется.
– А зачем мне бросать твою салфетку для очков?"
"У меня отвисает челюсть. Из-за того, что она сделала, Джасинта сломала ногу. Но я не вижу даже намека на угрызения совести. Да она, кажется, счастлива, что добилась подобного результата.
– Я не могу поверить. Ты, вероятно…
Боже, я не могу выдавить из себя ни слова. И как, черт побери, она заполучила мою салфетку?
Саския бросает взгляд через плечо на брата в следующем кресле.
– Мое слово против твоего.
Если будешь молчать, я тоже ничего не скажу. Как ты думаешь, кому он поверит?
Я уже видела, как Кертис относится к сестре и как ее защищает. Он может сколько угодно говорить мне, что рядом с ней нужно быть осторожной и осмотрительной, но если придется выбирать, то вполне возможно, что он поверит ей, а не мне. Кровь – не водица, и все такое. И в конце концов это же на самом деле моя салфетка для очков.
Затем я думаю про СМС, которое отправила ему вчера. «Мне очень жаль». Он легко может его интерпретировать, как чувство вины.
Моя дружба с Кертисом так много для меня значит. Даже если Саския опишет случившееся, как глупую шалость, я не уверена, что он когда-либо простит мне сломанную ногу его девушки.
Саския убирает салфетку назад в карман.
– Я оставлю ее у себя. Как доказательство.
Глава 31
Наши дни
Мое колено пульсирует. Я хромаю по коридору так быстро, как только могу. Смотри своим страхам в лицо – вот чему меня научил сноубординг. Я заворачиваю за угол, с ужасом думая о том, что там увижу.
Коридор пуст. Я вздыхаю с облегчением. Это была просто игра моего воображения.
Или угрызения совести.
Коридор разветвляется, и я поворачиваю налево.
– Хизер! – кричу я.
– Милла?
Голос Хизер звучит очень тихо, я едва его слышу. Я иду на звук, а потом, пройдя мимо двух дверей по коридору, толкаю третью. Хизер протискивается сквозь образовавшуюся щель и падает мне в объятия.
– Дверь… – Ее так трясет, что она едва может говорить.
