Я не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии.
– С тобой все в порядке?
– Да.
Я рада, что на мне зеркальные очки, и он не видит моих глаз. Я отворачиваюсь к окну.
– Она зашла слишком далеко.
Я снова поворачиваюсь к Кертису. Я поражена, что он наконец открыто высказался против нее.
Он смотрит на свои ботинки для сноубординга, челюсти плотно сжаты, тело напряжено. На какое-то мгновение жалость во мне пересиливает злость. Сколько раз на протяжении его жизни сестра втягивала его в неприятные ситуации? Она и в школе была такая? Я могу представить, какой она была тогда.
Красивая Стерва, Королева Шестого Класса. Девочка, в которую были влюблены все мальчики и с которой хотели дружить все девочки, потому что боялись того, что она может им устроить, если они не захотят.
Что я могу сделать? Как я могу ей отомстить, кроме как выиграть у нее на чемпионате Великобритании?
– Так помоги мне ее победить, – говорю я.
Кертис поднимает на меня глаза.
– А почему ты так этого хочешь, Милла?
Что-то заставляет меня раскрыть душу – то ли недавняя близость смерти, то ли облегчение от того, что я выжила.
– Знаешь, какой день был самым счастливым в моей жизни?
– Прошлогодний чемпионат Великобритании?
– Нет. Я упала во время предпоследнего заезда и опозорилась. И я не выиграла. Нет, самым счастливым был спортивный праздник, когда я училась в школе. Мне тогда было двенадцать лет. Я выиграла забеги на четыреста метров, на восемьсот метров, пробежала последний этап в эстафете четыре по сто, и тоже выиграла.
Все в один день, одна победа за другой. А я даже не была членом школьного клуба бега. Я просто хотела выиграть больше, чем остальные девочки.
Кертис вздыхает."
"– Расскажи мне, как ты выполняешь заезд, от начала и до конца.
Я собираюсь с мыслями. Это, конечно, не лучшее время, но это, может быть, мой единственный шанс.
– Значит, разгоняюсь, первым делаю бэксайд-эйр, потом фронтсайд-инди…
Я перечисляю трюк за трюком. Это не тайна: он же каждый день видит меня в хафпайпе.
– Первое, что тебе нужно, – это исправить грэбы. Ты хватаешься за ботинок.
Я опускаю голову. Нужно выполнять грэб сноуборда, а не ботинка. Ботинок – это совсем не круто.
– Ты так делаешь, когда выполняешь вращение на полтора оборота, а иногда даже и на триста шестьдесят градусов.
Кертис раскладывает по полочкам мою технику, перечисляет полдюжины вещей, которые мне нужно исправить или усовершенствовать. Я слушаю и чувствую себя подавленной.
