Друг моего мужа

Сергей провёл пальцами по резинке боксеров. Член натягивал ткань.

— Боже, я до тебя такой голодный. Боюсь, что ты убежишь от меня через день с криками, что я тебя затрахал.

— Нет. Мне тебя всегда было мало. Ничего не изменилось…

Я сглотнула и собрала волосы резинкой на затылке.

— Всегда будет мало. Иди ко мне, Серёж…

Я протянула руку раскрытой ладонью вверх и подозвала Серёжу. Моё лицо находилось на уровне его боксеров.

Муж осторожно сжал пальцы у меня на затылке, приближая к себе.

— Да? — спросил он.

— Да. Иди ко мне, хочу тебя приласкать…

Я прикасаюсь губами к разгорячённой коже твёрдого, словно высеченного из камня, скульптурного пресса. Вывожу языком порочные восьмёрки и зацеловываю губами каждый сантиметр его кожи, пахнущей до сумасшествия пряно.

Сергей осторожно снимает резинку с волос и перебирает пальцами волосы.

Я чувствую собственное возбуждение так же хорошо, как его. Прикрываю глаза, но мой любимый настолько глубоко отпечатан во мне, что могу по памяти воспроизвести рисунок каждой из вен на возбуждённом стволе его члена.

Чем откровеннее и жаднее я ласкаю его, тем крепче становится связь между нами. Она никуда не исчезала за время моего беспамятства. Сидела внутри занозой, ноющей болью и тоской.

Именно поэтому я всегда старалась занять руки чем угодно, лишь бы не сидеть без дела и не ощущать гулкую пустоту в мыслях.

Но сейчас он и я. Мы как две половинки, навеки спаянные вместе. Только вдвоём. Вперёд.

— Ириска моя, — сиплым голосом выдыхает он, когда мои губы смыкаются вокруг головки его члена.

Он рвано и томно стонет, не сдерживаясь. Почти мычит от блаженства и удовольствия. Я на мгновение открываю глаза, замечая, как пьяно он смотрит на меня поплывшим от похоти взглядом.

Я втягиваю его в рот понемногу, присоединяя к ласке язык. Ладонь на затылке тяжелеет и начинает направлять меня, задавая вектор движения. Теперь его член скользит по дорожке моего языка, вглубь рта, завоёвывая его.

— Мне так хорошо с тобой.

Я уступаю его полупьяной просьбе в ласке. Уступаю своему желанию сделать ему приятно.

Сотворить волшебство на двоих. Губами и языком. Рваными стонами. Дыханием. Одним на двоих.

Я ласкаю его языком, потом начинаю посасывать. Слушая отвязно-громкие стоны его чистого удовольствия. Они подстёгивают меня хлеще любой, самой бесстыдной и откровенной ласки.

Я сама нереально сильно возбуждена и беру его так глубоко, как только могу.