Вот только на мушке её прицела должен стоять я. Это её мучает больше всего.
Но именно это и хорошо. Уж в чём, в чём, а в этом я разбирался."
"Но прежде чем что-то предпринять, я всё же должен открыть чёртов конверт.
И на свою голову, едва оказавшись дома, я его открыл…
Налил полстакана водки. Выпил.
Поднял зло отброшенный лист письма. Перечитал.
И снова налил.
И снова выпил.
И снова перечитал.
А потом увидел среди прочих бумаг фотографию.
Настойчиво звонил телефон, но я его даже не сразу услышал.
– Слушаю, – ответил я Валентинычу, когда, наконец, смог говорить.
– Арман, мы нашли кто принёс альбом, – тяжело вздохнул он. – По наружке. Потом спросили у горничной. Она больше у Воскресенской не работает. Но показали фотографии.
– Смешно, да? – горько усмехнулся я. Теперь, имея на руках то, что я имел, то, что прочитал и увидел, догадаться было несложно. – Так всё продумал, гад, столько лет чувствовал себя безнаказанно, а спалился так глупо – всего лишь взял несчастный альбом.
– Я уже перепроверил, – оживился Валентиныч, прекрасно меня поняв.
– Где он родился, учился, вырос, жил. И не только всякую срань из официальных источников, нашёл каждую грёбаную дыру, в которой он за свою жизнь был. Арман, я не трус, но скажу тебе честно – мне страшно.
– А ты представь, как ему страшно, что я вот-вот всё узнаю. И он не сомневается, что я разберусь. И что легко он не отделается, ответит за всё. Да, это тебе не дряхлый князь, шипящий как беззубая змея. Легко не будет. Но не ссы, Рома, прорвёмся.
Ладно, приеду попозже, потрещим.
– Уверен, что у тебя есть это попозже? – сглотнул он.
– Доверься мне. В машине по дороге меня не расстреляют. И тихо из-за угла он меня тоже не прихлопнет. Слишком многим рискует. Слишком многое потеряет. А значит, будет готовиться тщательно и скрупулёзно. Если вы нигде не наследили, то время у нас есть. А если наследили, даже лучше – начнёт торопиться, делать ошибки. В любом случае у нас полно времени, особенно, если будем вести себя как обычно, без суеты.
– Это мы могём. Суета она что? Она нужна только при ловле блох, – тяжело вздохнул Валентиныч.
– Не вздыхай, старый блохастый пёс, ещё повоюем. Ладно, до встречи, – отключился я.
И, возвращая на стол телефон, невольно поймал себя на мысли, как же давно это было, когда меня пугал Романов и его охота на Янку. Словно до нашей эры, миллионы лет назад. Хотя прошло (я невольно глянул на часы) минут пять.
Оказалось, охота шла не на неё – на меня.
