Бланк такой же как у «Свидетельства о рождении», только розовый.
Что? Я подняла её к глазам.
«Зверева Ульяна Андреевна, уже знакомой мне даты рождения, умерла…»
Я судорожно подсчитывала в уме. В пять? Ей было всего пять лет?"
"В пять, я знаю это, конечно, из рассказов бабани, мы приехали с ней жить в этот город, холодный и чужой. Очень-очень далеко от того, где жила бабаня, но согласно моего свидетельства о рождении, именно в нём я и родилась, и выросла. Сама я мало что помню. Чемоданы и какие-то тюки, на которых я почему-то спала.
Облезные стены. Бабушку, что всё гладила меня по голове и зачем-то успокаивала: «Всё будет хорошо, Ляночка. Всё у нас будет хорошо!»
Она всю жизнь меня так и звала – Ляночка. Не Яночка. А сама иногда заговаривалась, и представлялась вместо Анна Ивановна, почему-то Анна Куприяновна.
Но этого же не может быть? Это же как в кино.
– Это точно я? – вернула я бумагу. – Я, Зверева Ульяна Андреевна? И я умерла в пять лет? То есть для всех умерла, а на самом деле мне дали другое имя и увезли в другой город?
– Да, моя девочка.
Для меня вы обе, вместе с бабушкой сгорели в своём доме. А теперь загадывай желание. Задувай свечи. А я, пожалуй, налью себе чего-нибудь покрепче и расскажу кое-что о том, что такое мать, похоронившая своего ребёнка.
Я свесила ноги с кровати, склонилась над тортом.
– Как звали мою бабушку? По-настоящему?
– Зверева Анна Куприяновна, – вернула она на нижнюю полку столика бутылку. И подняла стакан с виски. – Давай, давай, загадывай!
«Хочу… Чёрт побери! – зажмурилась я, набирая в грудь воздух.
Но это ведь глупость – задуть свечи? Полная ерунда. Так почему бы не помечтать? Я ведь правда этого хочу. И всегда хотела. – Хочу быть женой Армана Чекаева!»
От сильной струи воздуха, что вырвалась из лёгких, все свечи погасли.
И вдруг зазвонил телефон.
Я смотрела на мать, не понимая, почему она не берёт трубку.
– Это твой, – в ответ пожала она плечами.
И я с недоумением уставилась на незнакомый номер.
Глава 10.
Арман
«Ну давай же, Зверёк! – уговаривал я телефон. – Ответь, девочка!»
Понятия не имею, что я ей скажу. Понятия не имею, зачем звоню.
Но я третий день места себе не нахожу. И никакие вековые леса, горные пики и альпийские луга без кенгуру меня не успокаивают. А с того момента как Валентиныч скинул мне её номер, я уже раз десять открыл телефон, пока всё же решился.
Я машинально чертил пальцем по шершавой плитке бортика бассейна и слушал длинные гудки.
