И ничего кроме этого мне не обещал.
– Надеялась, он вспомнит, – сокрушённо покачала она головой.
– Вспомнит, что? – почти выкрикнула я.
– Обещание, данное твоему отцу, вот что. Если бы ты только знала, как на него похожа, – грубо приподняла она моё лицо за подбородок. – Эти глаза, губы, взгляд.
– Глаза у меня твои.
– Только цвет, деточка. Только цвет. Да упрямство за двоих.
– А что обещал отцу Арман?
– Что позаботится о тебе, наверное. Друг, называется. И как тебе его забота? – кивнула она на живот и скользнула взглядом ниже.
– Бабаня всю жизнь его ждала. Так и не дождалась. Вы там в холоде, голоде, нищете, а он тут…
– Он же не знал, где меня искать, как и ты. И до сих пор не знает, кто я.
– Так скажи ему, – усмехнулась она и встала. – И про беременность скажи. Представляю, как он обрадуется. Герой! Заделал бэбика дочери друга, – она бросила кружку в мойку. – Ладно. Собирайся! Нам пора.
– Может я и не беременная, – буркнула я, но она услышала.
– И не надейся, – вернулась она.
Рывком открыла тот ящик, где я искала таблетки и вручила мне коробочку. – Это тест. Как пользоваться, надеюсь, разберёшься? – и равнодушно крикнула уже с коридора: – Одевайся теплее! И вещей с собой бери на два дня.
Глава 25. Яна
«Какой бы результат там не был, она ведь сразу по мне „прочитает“. А не знаю я, не знает и она», – решила я и кинула тест в сумку.
Теперь мне страшно было знать.
И план признаться Арману уже не казался хорошим. И всё, что он делал и говорил, – в груди пульсировало болью, – всё это – ложь.
Ложь! Ложь!
И думать о нём теперь было больно. Но в том, что сказала мать о прошлом, всё равно что-то не складывалось. Если Арман должен был о нас с бабаней позаботится, то как получилось, что где мы и кто, он не знал? А если отец ему не сказал, то, может, именно от него он нас и прятал? Тогда, может быть, прав Романов – я ему не просто не нужна. Я не нужна ему в живых.
Ноги подкашивались от этих мыслей, но отказаться от поездки я не могла.
Да и ради чего? Я послушно села на пассажирское сиденье, когда, легко покидав в багажник какие-то вещи, что мы взяли с собой, мать села за руль."
"Такая стройная, подтянутая, красивая. В джинсах мы с ней, наверно, выглядели ровесницами. Я невольно поймала себя на мысли, что, наверно, хотела бы походить на неё. Она такая умная, деловая, хваткая. Обеспеченная. И ведь всего добилась сама. Ей никто не помогал.
