Хотя пожелтевшая трава вокруг аккуратно пострижена, в горшках торчали остатки каких-то цветов, недалеко от поляны, где устроили стрельбище, колосился жиденький молодой лесок. В общем, за содержание дома я платил, и ухаживали за ним и участком неплохо. Но сейчас мне нравилось в нём именно то, что территория на километр просматривалась. И я навёз охраны, лично проверил всё на предмет безопасности. В общем, откровенно дурил.
О чём мне честно прямо с порога и заявил Валентиныч.
– Арман, не дури! – ходил он по кабинету, больше похожему на берлогу.
Какие-то шкуры, рога, копыта. Словно здесь людоед до меня жил. – Если бы Романов хотел её убить, он бы её уже убил.
– Это я и без тебя понимаю, – сморщился я. Воняло нафталином и шерстью. И, несмотря на осенний холод, я открыл окно. – Но отложено, не значит отменено. Его посыл Андрею был весьма точным: у меня нет наследников, значит, не жить и твоим. Ради чего он сейчас тянет время и что задумал, я разберусь. Ты мне лучше о другом скажи.
Как получилось, что он на неё вышел первым? Что ты ничего не узнал и не пробил, а он её просто взял и пригласил в гости?
– Арман, – почесал седой затылок безопасник. – Я всю жизнь с тобой, а не с ним, – имел он в виду Зверя. – И знаю только то, что знаешь ты, где-то чуть больше, где-то чуть меньше. Ты знал, что Воскресенская его жена?
Я покачал головой, и прищурил один глаз – прогремел выстрел. Мой Зверёк палила, не жалея патронов. Вчера вечером я предлагал ей поехать в тир.
Но она отказалась. День был долгий. Мы немного перекусили и завалились спать. Я невольно улыбнулся. Как же она вчера разозлилась! Я больше перепугался, когда размазал её по столу. Думал всё, она возненавидит меня, закроется, зажмётся. Забьётся куда-нибудь испуганно в уголок и будет плакать. И мне вовек не вымолить у неё прощенья. А она…
Напилась, засранка, мне на зло. И отомстила.
Я отвернулся к окну, чувствуя, как в штанах стало тесно. Что там сказал Роман Валентиныч? Не дури? Поздно! И правда – поздно.
Я уже сошёл с ума. С ней мне словно вернули всё: друга, молодость, вкус жизни, запах алкоголя, поцелуи, чесотку в паху. Если с ней что-то случится – я просто не переживу.
И я, наивный, думал, что это я её трахнул. Но я, ослеплённый ревностью, это так, сунул-вынул. Вот как она меня оседлала и трахнула, когда напилась, вот это было да.
Чёрт! Я чувствовал себя настоящим молодожёном.
