– И какой должна быть причина, чтобы такое попросить? И что хуже – эту просьбу исполнить?
Эбнер тяжело вздохнул, видимо, подбирая слова, но ответить не успел.
– Деда, – заскочила за штору девочка.
Запыхавшаяся, вспотевшая, она что-то говорила на немецком. Она и «деда» сказала по-своему, я на уровне инстинктов это «прочитала». А вот то, что она скороговоркой лопотала дальше – не разобрала совсем. Зато неожиданно поняла, что ответил ей Эбнер. «Возьми. Но играйте, а не балуйтесь. А то накажу», – как-то так. Надо же! Я перевела, хотя учила язык давно, ещё в школе.
Но я учила его хорошо, и мне всегда нравился немецкий.
Девочка послушно кивнула и унеслась.
– Война, – обернулся ко мне Эбнер, когда после топота убегающих ног, всё стихло.
– Война? – не поняла я.
– Причина согласиться у Армана была одна – война. К тому времени уже многие погибли. Жена Армана, внук Романова, другие люди, чьи-то мужья, дети, братья, сыновья. Твоя бабушка и ты могли быть следующими. Тео, заботу о котором мне поручил Андрей, и тот в свои невинные десять лет уже был приговорён.
Старый князь был настроен решительно. Дело было уже не в картинах, не в наследстве, не в богатстве. Началась откровенная резня. Никто её не хотел, и никто не знал, как положить этому конец.
– И мой отец нашёл такой выход? – нахмурилась я.
– Да. Но тяжесть ответственности за это решение взял на себя Арман. Ведь освободителем стал тот, кто нашёл в себе силы спустить курок и предложить договор. Он застрелил Андрея. И с Романовым они заключили перемирие.
Арман делает с картинами Андрея что хочет. Только с одним условием: всё, на что найдутся владельцы – вернётся владельцам. Всё, вывезенное из России – вернётся домой. Арман не может завещать полученное своим детям, только любому музею страны. Или может создать свой. Но… – он посмотрел на меня внимательно.
– Но мой отец не подписывал это соглашение, ведь уже был мёртв. И его единственная дочь погибла. То есть у него не должно было остаться наследников. А оказалось – есть я.
– Поэтому только после смерти князя ты и могла появиться на свет как дочь Зверя, как правнучка Мартина Ноймана, – развёл он руками.
– Но князь всегда был хитёр и умён. И видимо, не поверил в твою смерть. Старый пройдоха мог бы умереть раньше. Но не умер. И терпения ему не занимать. Он ждал почти двадцать лет. И дождался. Он тебя нашёл.
– И что же теперь будет?
– Трудно сказать, – пожал покатыми плечами Эбнер. – Но следующий, кто спустит курок, снова развяжет войну.
