На хорошее рассчитывать не приходилось.
– Что случилось, Карина? – обеспокоенно спросил он, увидев моё зарёванное лицо. – Артур тебя обидел?
Жаловаться на Громова было глупо. Очень хотелось поговорить о том, что он со мной сделал, но папе такое лучше не знать. Я его с Кристиной уже поссорила, не хватало еще, чтобы он с лучшим другом из-за меня сцепился. Они уже один раз чуть не подрались, когда меня делили.
– Нет. Он меня не обижал. Он просто… Папочка, миленький прости меня!
Я бросилась на шею отцу и разревелась, как ребёнок.
Он крепко обнял меня в ответ и прижал к себе.
– За что я должен тебя простить? Расскажи, будь добра!
– Это я! Это я во всём виновата, папочка! – рыдала в голос. – Это я тебя подставила перед Кристиной.
– Успокаивайся и рассказывай, как дело было! И как ты снюхалась с Ларисой? Ты же терпеть её не можешь?
Взяв себя в руки, я доползла до гостиной и забралась с ногами на диван. Отец прошёл следом, будто тень, и молча смотрел теперь на меня, нагнетая обстановку.
– Я сняла два номера в гостинице, – трудом, но начала рассказ. – В одном из них мы с тобой встретились, а во втором Лариса поджидала Кристину. Наплела ей там кучу всего… Но она тут ни при чём, папа. Это я всё придумала. Лариса надеялась, что когда Кристина тебя бросит, то ты к ней вернёшься. Не злись на неё, она меня предупреждала, что план говно, и у нас ничего не получится.
– Согласен, план – полное говно. Но у вас получилось нас рассорить. Что же заставило тебя выставить собственного отца подлецом и изменщиком? За что ты меня возненавидела?
– Я думала, что Кристина встречается с тобой из-за денег.
Что ты для неё слишком старый.
– По-твоему, меня больше не за что любить, кроме моего кошелька? Не ты ли в последнее время пытаешься вытянуть из меня деньги, а когда у тебя это не получается, мы всё больше и больше отдаляемся друг от друга? Так кто из вас двоих любит мои денежки больше чем меня самого?
– Ты купил ей квартиру! – напомнила я.
– Кристина не просила меня об этом.
Это была только моя инициатива.
– Если бы вы сразу сказали, что встречаетесь, я бы не обижалась. Вы меня обманывали, папа!
Папа тяжело вздохнул, присел рядом со мной и обнял меня. Я готова была ещё раз разреветься. Лучше бы он наорал на меня, высказал в запале всё, что обо мне думает, но вместо этого он меня обнимал. Я почувствовала себя ещё большей дрянью. Я ранила папу, причинила ему боль, а он готов был распахнуть для меня свои объятия.
