Отец подруги. Порочная страсть

– Чтобы я тебя больше не видел рядом со своей дочерью. Ты не подходишь на роль её подруги. Ты поняла меня, Кристина?– Я всё поняла, Давид Андреевич. Только и вы меня в покое оставьте тогда. Что вы ко мне прицепились? Я не понимаю…– Всё ты понимаешь. Не маленькая уже.Он намного старше, умнее и сильнее. Он богат и влиятелен. Он несвободен. А я всего лишь подруга его дочери, с которой он решил поиграть, пользуясь своей властью.

Отец подруги. Порочная страсть

– Что здесь происходит? – мужской, зычный голос разрезал помещение надвое, рассёк, как лезвием острого меча.

Душа ушла в пятки от страха и предчувствия неприятностей. Я застыла, едва не выронив стакан с коньяком, и повернула голову к двери – именно оттуда шёл звук. На пороге стоял высокий, широкоплечий мужчина. Взрослый. Деловой костюм сидел на нём, как влитой. Часы на запястье блеснули в полумраке. Суровое лицо, обрамлённое аккуратной, ухоженной бородкой и пронзительный взгляд глубоко посаженных глаз. Мужчина был невероятно красив и притягателен, но не это заставило меня напрячься и перестать дышать.

С ног сбивала не его мужественная красота, а энергетика. Она была почти осязаема. Мужчина ещё толком не вошёл в помещение, а внутри комнаты уже стало тесно и нечем дышать. Его образ завораживал, подавляя вместе с тем. Страшно, но глаз отвести нет сил, будто он заколдовал меня одним взглядом.

– Папа? – радостно вскочила с дивана Карина. – Привет! Мы просто отдыхаем с подругой. Отмечаем сдачу экзамена.

Боже! Это её отец? С ума сойти можно!

Мужчина подошёл ближе, двигаясь с завидной грацией, и теперь я могла видеть морщинки вокруг его глаз, выдающие его возраст.

– Пьёте? – озвучил очевидное мужчина. – Мой коллекционный коньяк! Кажется, я просил тебя не прикасаться к моему алкоголю, Карина!

– Пап, прости! Я взяла первую попавшуюся бутылку. Мы с Кристиной выпили всего чуть-чуть, для настроения! Крис, познакомься. Это мой папа Давид Андреевич.

Карина была сейчас похожа на провинившегося ребёнка. Мне тоже стало неловко за эту ситуацию.

– Кристина, значит? – прищурился Давид Андреевич, с пристрастием рассматривая меня с головы до ног, будто сканируя. Мне стало неуютно от его оценивающего взгляда. Он смотрел на меня не как на подружку нашкодившей дочери, а как на женщину – оценивающе, с интересом. – Вам пора, барышня! – вынес вердикт он, видимо, я его не впечатлила.