Я поднялась со скамейки, оказавшись по плечо парню, и отрывисто спросила:
– Что с Димой?
– Эм-м-м… – он, судя по всему, не ожидавший от меня такой активности, удивленно поднял бровь, – а что с ним будет? Он просил передать кое-что его маме… Она куда ушла? Говорила что-то?
Ох…
Облегчение, накатившее по мере осознания слов парня, было невероятным. Все в порядке, боже… Все в порядке! Просто знакомый… Видно, Димасик нашел таки кого-то, кто сможет “решить вопрос”.
От резкого прихода чуть подломились колени, и я пошатнулась, но мой собеседник среагировал мгновенно, легко подхватив меня за талию.
– Эй, ты чего? – встревоженно спросил он, – тебе плохо, что ли?
Его горячие ладони на талии ощущались странно правильно. И надежно. Чересчур.
Я попыталась высвободиться, потому что слабость прошла, и ноги уже держали вполне уверенно, но он словно не заметил моих попыток.
Наоборот, большие пальцы легко, будто даже не намекая ни на что, прошлись вверх и вниз по талии.
Черт… Давно меня никто не обнимал вот так, с намерением, четким, вполне однозначным! И это было волнующе.
И я бы даже, в другой реальности, задумалась…
Но не судьба.
Я снова задрала подбородок, встречаясь с серьезным и уже чуть хмурым взглядом парня.
– Ты его девушка, что ли? – сухо спросил он. Но рук так и не убрал. Интересно, то есть предположение, что я могу быть занята, могу быть девушкой его приятеля, приостановило, но не до конца? Просто до прояснения ситуации? О моральных ценностях не слышали, нет?
Горячий какой, надо же.
Ну ничего, сейчас остынешь. Окончательно.
– Нет, – с легкой иронией, которую даже не планировала скрывать, ответила я, – я – его мама. Мирослава Андреевна Верещагина.
И не смогла отказать себе в удовольствии насладиться зрелищем.
А оно того стоило!
Парень замер, глаза его чуть расширились от неожиданной новости, от удивления.
Ну давай, мальчик, приходи в себя! И отпускай уже меня, ей-богу! А то как-то все неправильно и неловко… Да и глупо, чего уж там…
Но парень, вместо того, что отпустить, наоборот, сильнее сжал меня и подтянул ближе! Чуть ли не над землей приподнял, рассматривая лицо, словно неведомую зверюшку, пристально и неверяще.
– Эй… – вяло запротестовала я, глупо вися в его лапах нелепой тряпочкой.
– Ты же шутишь, малыш? – с надеждой спросил парень, – да? Прикалываешься надо мной?
Да что он о себе?..
