Понятно? Это я в первый раз дура, а во второй – умная!
Пол чуть-чуть качается, и я чуть ли не падаю с табуретки. Ой… Это как же я так? А, вроде, и градуса мало было… Наверно, количество подкачало…
– Сиди уже, умная, – миролюбиво смеется Вера, – или вон, иди укладывайся спать.
– А со Святом что? – не унимаюсь я, продолжая допрос уже в ванной, куда Вера оттаскивает меня умываться и чуть-чуть приходить в себя.
Параллельно с удивлением думаю, почему это такая реакция на безобидное красное сухое, потом вспоминаю, что два дня ничего толком не ела.
И сейчас, у Веры, орешками и сыром перекусывала…
Да еще и стресс словила нехилый. А потом Матвей тоже… Никакого почтения к моему возрасту… Гад…
– Гад, конечно, гад… – бормочет Верка, расправляя диван и опрокидывая меня на него, – укрывайся давай. Что-то ты, мать, совсем слабенькая стала…
– Так возраст, – жалуюсь я невнятно, поудобней устраиваясь под одеялом и счастливо выдыхая, – не девочка уже…
– Ага, то-то у мужиков из команды Свята такие рожи были удивленные… – смеется Верка.
– Кстати! – вскидываюсь я, – а что со Святом-то? Как решать вопрос будешь?
– Да решу уж как-нибудь, – вздыхает Верка, – полюбовно. Блин.
Мне снова категорически не нравится ее тон и взгляд, но сказать ничего не успеваю, вырубаюсь в моменте.
И всю ночь снится мне Матвей, внимательно смотрящий на меня своим нахальным жестким взглядом. Гад… Маньяк… Очень, просто очень сексуальный…
Глава 28
Утро безрадостно и серо.
Разлепляю глаза с трудом, сглатываю, ощущая наждачную сухость в горле. Боже… Какого черта я вчера так?.. Словно девочка двадцатилетняя, в загул ушла… Хотя, в двадцать мне было жестко не до гулянок. Димасик как раз в веселый кризис трех лет входил, а его папаша – в свой кризис, когда мужику начинает казаться, что он достоин большего, а пеленки, ребенок и вот это все – явно лишнее в его жизни и мешает… Н-да…
Веселое было время… Как вспомнишь, так вздрогнешь.
Это что же получается, я наверстываю теперь?
Выходит, я – из тех самых дам, которые, вырастив детей, вспомнили, что не погуляли в свое время, и теперь несут себя… по кочкам всеми интересными местами?
Блин, я же всегда над такими смеялась!
А сама что?
У-жос…
Сквозь гул в голове прорываются еще какие-то посторонние шумы: голоса.
Один – точно Веркин. Напряженный, злой.
