И по тону понятно, что совсем не Димасика имеет она в виду.
Дальше пьем кофе в молчании.
Точно так же, молча, Вера обновляет напиток, когда в кружках показывается дно. В этот раз не размениваясь на кофе, так как экстренная ситуация требует экстренных мер.
– И чего делать будешь? – задает Вера вопрос, когда видит, что я уже вполне себе прошла терапию.
– Не знаю… – вздыхаю я искренне, – будущего у нас нет, не вижу я его. Но и прекратить это все… Не получается.
– Не получается или не хочешь? – проницательно уточняет она.
– Не получается и не хочу, – отвечаю я.
– То есть, не просто секс?
– Не просто, – признаюсь самой себе в первую очередь.
И так становится жалко себя, так тяжело это все внезапно, что слезы из глаз текут.
Ну вот почему я не могла влюбиться в мужчину старше себя? Солидного, серьезного, пусть с прошлым за спиной, с детьми или с бывшей женой, например? Почему именно этот парень?
От него же только проблемы мне, только боль!
Сейчас ее нет, но она будет! Будет!
Кажется, часть этого слезливого бреда я выливаю на Верку, молча утешающую меня.
Она гладит по голове таким чисто материнским, успокаивающим движением, и бормочет тихо:
– Ну почему будет? Может, все нормально? Он вон какой… Прыгает-прыгает вокруг тебя… Да любая другая на твоем месте бы радовалась до поросячьего визга, а ты…
– Да если бы только в возрасте было дело, Вер! – плачу я, – он же с Димасом работает! Он начальник его! Ты представляешь, что будет, если Димас узнает?
– Да, – вздыхает Верка, – крестничек – тот еще мавр…
– Ну вот! – хлюпаю я носом, – и, потом, Матвей молодой же… Это сейчас у нас все супер, а он захочет детей лет через пять-десять… И что?
– Если они у вас будут, эти пять-десять, – резонно возражает Верка, и я, пару мгновений посмотрев на нее, затем захожусь новым витком плача.
Потому что права подруга. Не будет у нас с Матвеем этих пяти-десяти лет. Он, может, думает по-другому, особенно сейчас, когда гормоны и полный отрыв. Но я-то все понимаю. И от этого еще хуже, еще горше.
"
"– Ну все, хватит уже, – Верка, похоже, тоже впечатляется моими слезами, потому что хлюпает носом, обнимает меня сильнее, прижимает к своей корпулентной груди, – Мирка, ты о другом подумай… Тебе привалило счастье. Не важно, молодое оно или старое. Не важно, будет оно долгим или коротким… Главное, что оно сейчас есть, понимаешь? И ты его запакостишь себе сейчас? Сама разрушишь?
– Так оно потом меня разрушит, – пытаюсь возражать я.
