Хватаю губами воздух, пытаясь придумать, что отвечать на такое наглое заявление, а Матвей не собирается мне помогать и давать время на подбор слов, продолжает давить:
– Ну так, что делал там Свят? К тебе приезжал, да? Откуда узнал, что ты там? Сама сказала? Договорилась с ним?
О-о-о-о…
С каждым новым словом, с каждой новой предъявленной претензией, становится все более и более ясным, насколько серьезно у Матвея потекла крыша.
Потому что такой бред говорить и думать, это… Я даже не знаю, как это объяснить, как среагировать правильно на это!
Верка, сгибаясь от хохота, убегает на кухню, а я, так и не придумав, что отвечать на откровенное хамство и провокацию, просто сбрасываю звонок и, подумав пару секунд, вообще отрубаю телефон.
Все, хватит с меня этого бреда.
Смотрю в окно, на яркий, залитый солнцем двор, вздыхаю… И иду следом за Веркой на кухню. Лечить нервы проверенным средством.
Хорошо, что у меня сегодня выходной.
Есть свои плюсы в работе на себя, да.
На кухне подруга, уже отсмеявшись, мирно варит кофе по фирменному рецепту.
Основа этого рецепта – французский коньяк, которым разбавляется кофе в пропорции один к двум, где один – кофе.
Понятно, что на постоянной основе такое не будешь пользовать, если хочешь в здравом уме надолго оставаться, но в моей патовой ситуации, да при больной голове, да при нервах, которые Матвей только что сделал…
Короче говоря, к чашке размером с небольшое ведерко, поставленной передо мной Веркой, я припадаю с готовностью и надолго.
Примерно после половины кружки, жизнь перестает быть тягостной.
И в голове чуть-чуть просветляется.
Ставлю кофе на стол, смотрю на Веру:
– Веселишься?
– Ага, – с готовностью кивает она, – прямо ржу.
– Вот ты… – вздыхаю я, отворачиваясь.
– Только не говори, что ты бы на моем месте не ржала.
Пару секунд осмысливаю, честно пытаясь представить Верку на своем месте. Не представляется, хоть убей. Слишком она… Другая. Хотя, до недавних пор, я тоже думала, что другая.
А тут вот прямо сюрприз-сюрприз…
– Вот и я говорю, – правильно понимает мое молчание Верка.
Отпивает свою дозу кофе, зажмуривается, словно довольная кошка, затем продолжает:
– Это еще цветочки, мать.
– В смысле? – я в этот момент как раз глоток делаю, и вот как-то он не в то горло идет.
Кашляю, Вера бьет по спине, а ручка у нее тяжеленькая…
– Убьешь, блин! – шиплю, когда дыхание возвращается.
– Ну сорри, мать, – говорит она, – не хватало, чтоб ты на моей кухне померла. Твой мальчик мне бы этого не простил.
