Прекрасное имя, что ж… А главное, редкое.
Утро было ужасным. Голова болела так, будто в ней черти плясали. И от завтрака отказался, хоть Клара Георгиевна и стремилась его накормить. Приехал на работу злой, взъерошенный. Сотрудники его не трогали, войдя в похмельное положение, и даже Аглая глядела с сочувствием и принесла ему из холодильника бутылку боржоми, поставила на стол. И Лидия Константиновна проявила великодушие, сказала почти ласково:
– Я вижу, ты сегодня не в себе, Филипп… Давай я за тебя пойду сегодня в процесс, я с делом знакома… Тем более там все уже понятно, решение будет вынесено в пользу нашего клиента.
А ты пораньше домой уйдешь, хорошо?
– Да. Спасибо, Лидия Константиновна… Вы человек…
– Да пожалуйста. Обращайся. А лучше – не пей больше, не надо. Тебе не идет, это не твой путь…
– Хорошо. Не буду больше. – Он кивнул тяжелой головой, неловко улыбнувшись. – Другие пути выбирать буду, согласен…
Получилось, домой приехал раньше обычного.
Дверь ему открыла теща, всплеснула радостно ручками:
– Филипп, голубчик, как хорошо, что ты пораньше приехал! Ждать тебя не придется, скоро ведь гости придут… Идем на кухню, поможешь мне! Я стол накрываю, а Алисочка в магазин убежала, я забыла оливковое масло для салата купить… Такое событие, что ты…
– Какое событие? Я что-то пропустил, да? У нас праздник сегодня? Хоть вы мне скажите, какой тематики праздник?
– Ой, так Алиса тебе вчера не сказала, что ли… Ах ты, господи…
Клара Георгиевна снова всплеснула руками, лицо ее сделалось таким умильно сладким, что показалось, заплачет сейчас от восторга.
Почему-то обернувшись воровато назад, будто кто ее мог услышать, шепнула радостно:
– Алисочка ведь беременна… Прости, я уж не утерпела, первой тебе сообщаю… Ты уж сделай вид, что не знаешь ничего, когда Алиса придет! А то она на меня рассердится! Алисочка так счастлива, так рада! А уж как я рада, и не высказать! От радости и гостей созвала… Немного будет гостей, только родственники! Ну, Алиса еще подружек своих пригласила, куда без них-то? Праздник сегодня у нас, Филипп! Ну что ты стоишь, как соляной столб? Скажи что-нибудь? Совсем онемел от радости?
Он улыбнулся, кивнул головой.
Можно сказать, и впрямь онемел. Не мог ни слова произнести.
Был ли он рад? Да, конечно. Как и всякий мужик радовался бы на его месте.
