Но ты сам себе такие проблемы сотворил. Только сам.
– Да, сам. Я это знаю.
– И что? Так и будешь теперь двойную жизнь вести, да?
– Буду… А что делать, мам? Так получилось… Только не говори сейчас, что ты меня предостерегала, ладно? Уже смысла не имеет…
– Да я и не собираюсь, что ты. Это твоя жизнь. Мне остается только молиться за тебя да помогать чем смогу. Хотя ты в моей помощи не нуждаешься, но все же.
– Спасибо, мам…
Дома праздник продолжился, еще и родственники пришли с поздравлениями.
Суета, счастливая суматоха. Клара Георгиевна сияла счастливой улыбкой, суетилась, накрывала на стол. Он сунулся было предложить свою помощь, но она лишь отмахнулась – иди к жене…
И было застолье, шумное, с тостами. Алиса вынесла к гостям новорожденную, и все притихли, застыли на тихом вздохе. Только Роза Георгиевна почему-то хмыкнула и поджала губы, и пробормотала что-то на ухо дочери Стеше.
Та глянула на мать удивленно, потом перевела глаза на Алису, потом на него… И усмехнулась нехорошо. А у него внутри будто оборвалось что-то. Хотя и отогнал от себя плохое предчувствие, потому что праздник же! Что может испортить такой семейный праздник? Какие еще предчувствия?
Но в какой-то момент заглянул на кухню и увидел, как Роза Георгиевна беседует с его тещей. Говорит что-то, тряся перед собой руками, а Клара Георгиевна стоит столбом, и лицо у нее красное и злое.
И губы поджаты скобкой. И вдруг понял, о чем они говорят… То есть просто вспомнил, как Алиса говорила ему о подозрениях Розы Георгиевны – зачем он так часто в Синегорск ездит. Хорошо, хоть не при всех гостях Роза Георгиевна решила своими подозрениями делиться.
И тем не менее… Это ведь значит, что разговора с Кларой Георгиевной не избежать. Вот она, первая ласточка… Сколько веревочке ни виться, а конец все равно будет.
Или, наоборот, начало…
Но разговор состоялся только через месяц. Хотя весь месяц Клара Георгиевна терпела, ходила злая, с ним почти не разговаривала, только взглядывала иногда исподлобья и поджимала скобкой губы. Но все же в какой-то момент ее прорвало. Хорошо, что Алисы дома не было. Но при Алисе она бы на него и не напала – слишком уж покой дочери берегла.
