– Никогда бы не подумал, что столь милая пожилая дама занимается подобными мерзостями, – вздохнул Феликс. – Ведь просто божий одуванчик с виду."
"– А по сути ядовитая змеюка, – тяжело вздохнул Вадим. – Внешность часто бывает обманчива. И самое противное, что ей ничего не будет. Даже под закон о клевете не подвести. Она же роман публиковала, то есть художественное, так сказать, произведение. Ну разве что погрозят ей пальцем, что под именем Хватовой в чужой дом проникла.
Луиза, Зинаида и Борис тоже останутся безнаказанными. Прошло много лет, улик нет, все трое в один голос твердят о несчастном случае с Валентиной и Марфой, опровергнуть их слова невозможно. Подтвердить факт поджога старого дома тоже. Вдова наняла хороших адвокатов, которые всех вытащат. Алисе можно надавать подзатыльников, но и только. Что там еще остается? Труп в подвале? Ну, это нехорошо, глумление над мертвым телом, не похороненным где положено, но за такое на зону не отправят.
Викторию, Ларису и даже Анатолия (срок давности за кражу медальона давно истек) к ответственности не привлечь. Только Юрий Петрович, если его признают вменяемым, ответит за все.
– А откуда ты узнал столько подробностей о юности Виктора Шкодина? – удивился Маневин. – Как они с отцом ругались, и все прочее.
Ты прямо их разговоры пересказывал.
Вадим погладил Черри.
– У одной из сестер Виктора Дианы осталась дочь Нани. Манана часто рассказывала племяннице о своем брате, о том, как тот покинул дом, каким большим человеком стал. Я позвонил Нани, и она мне пересказала то, что узнала от тети. Кстати, упомянула, что Петр не любил, когда его жена нахваливала Виктора, постоянно говорил ей: «Ну хватит! Когда ты наконец изменишься и перестанешь восторгаться человеком, который не желает знать свою семью?»
– Настоящий мужчина всегда хочет изменить свою женщину к лучшему, – вдруг сказал Феликс.
Я внимательно посмотрела на Маневина. Мой профессор очень умен, но сейчас, на мой взгляд, не прав. Настоящий мужчина хочет изменить у любимой женщины только одно: ее девичью фамилию."
