Дружба народов (СИ)

И пекло, ознаменовавшее начало лета, сменилось столь благословенной прохладой, что ни обычным бездельникам, ни работящим трудягам, ни даже главам групп не хотелось работать.

И мне не хотелось. Я, может, вообще с трудом заставил себя ползти на совет по верёвке…

Ещё и над скулящими от голода серыми засранцами, которые превратили окрестности моей группы в общественный туалет…

У нас ещё стена не была достроена, а пометил её уже каждый серый проходимец!.. Русый, бедняга, задолбался с другой стороны лапу поднимать…

Впрочем, сказать по правде, запахи испражнений допекали не так сильно, как запахи гниения, уже который день царившие над равниной.

И хотя бестии старательно подъедали даже падаль, но сожрать всё и сразу физически не могли. А вот мой свежий непокусанный зад, висящий на верёвке, определённо, вызывал у них аппетит…

Зато как же приятно было теперь сидеть под навесом, на вершине скалы! И слушать, как Иваныч всех матом кроет, а рядом рабочие пытаются продолбить и выровнять основание для будущей крепостной стены.

— Бестий, кстати, стало значительно меньше! — напомнил Витя. — С прошлого вечера снялось и ушло на юг ещё десять стай. Такими темпами скоро ни одной не останется.

— Вот! Слышали! Не будет скоро бестий! — грозно подхватил эту мысль Иваныч.

— Это хорошо… — кивнул я.

И решил, что лучшего момента предупредить о своём скором отбытии не найду:

— Иваныч, как бестии уйдут, я смотаюсь на юг! Туда-сюда! Быстро обернусь!

Мэр с подозрением на меня уставился… Вскинул брови… Нахмурился… Снова вскинул брови… Стращал меня, наверно.

Или пытался стращать. Но я был крепким орешком: ко мне без паяльника соваться смысла нет.

Поэтому я честно сохранил безмятежное выражение лица.

— Зачем это тебе на юг? И куда конкретно? — наконец, не выдержал Кукушкин.

— Надо! Сам не знаю пока! — уклончиво ответил я.

— Сам не знаешь, зачем? Или сам не знаешь, куда? — уточнил мэр.

— Сам не знаю, куда! — конкретизировал я.

Совет погрузился в глубокую задумчивость, пользуясь моментом затишья. И только Кукушкин оставался неколебим, как те каменные блоки, которые готовили для стены:

— А надо зачем?

— Надо! — многозначительно повторил я, очень надеясь, что до меня сейчас не доколебутся.

Доколебались…

— Это что, тайна? — спросила Маша. Не та, которая наша, а которая в совете.

— Вот ты конспирологию развёл! — это уже был Витя."

"— Давай, рассказывай… Что ты на юге забыл? — потребовал Ольша.

— Да! — согласился со своим помощником мэр.

— Не могу! — ответил я.