Друзья или любовники? (СИ)

Это оказалось самым неприятным — уточнять подобную вещь при Соне было как-то не комильфо, а Лиля, кивая и разговаривая с миллионом знакомых, нарочно липла к Яру и каждым своим движением и жестом показывала, что они вместе и у них всё хорошо. Рыба-прилипала, не иначе.

Уже через пять минут Корнеев дико жалел, что не стал даже предлагать Алине пойти вместе с ним. Не хотел никого травмировать — и Алине было бы неприятно ловить на себе недоуменные взгляды и столкнуться с презрением Лили, и Соне оказалось бы тяжело принять подобную неоднозначную ситуацию.

Да и повод для сплетен был бы нешуточный, из-за чего и тесть с тёщей наверняка тоже не пришли бы в восторг, а ссориться с ними Яр совершенно не желал. Вот как разведётся с Лилей окончательно и бесповоротно — будет появляться на подобных торжествах либо с Алиной, либо не будет появляться, и никуда уже бывшим родственникам от этого не деться. А сейчас всё-таки нехорошо.

Но в итоге из-за этого решения страдал он сам, поскольку Лиля в полной мере использовала возникшую ситуацию, чтобы продемонстрировать всем вокруг: этот мужчина — мой.

От её поведения тошнило, и Яр постоянно мягко отстранялся, но не помогало. Лиля, отлично понимая, что Корнеев не будет грубить на камеру, обращала внимание на его трепыхания не больше, чем на комариный писк.

С организацией праздника тесть, конечно, разорился — Яр был впечатлён. Он, пусть и не был настолько прижопистым, как бывший Алинкин муж, в жизни не стал бы тратить столько денег на подобную ерунду.

Впрочем, если они есть, отчего бы не потратить? В этом и был корень недовольства Лили Яром: на её взгляд, он всегда был недостаточно обеспеченным. Мог позволить себе хорошую машину и регулярный качественный отдых, но подобные празднества ударили бы по семейному кошельку слишком сильно. А Лиле хотелось роскошеств.

Большой зал ресторана напоминал зал в каком-нибудь дворце — широкое просторное помещение, тяжёлые шторы из изумрудной ткани на окнах, хрустальная люстра с позолоченными элементами под потолком.

Яр всегда побаивался подобных конструкций — они казались ему слишком тяжёлыми для того, чтобы висеть над головой. Но смотрелось, конечно, величественно.

Столиков было множество — каждый на шесть человек. Белая посуда, золотые скатерти, свежие цветы в прозрачных вазах.