Друзья или любовники? (СИ)

Может, и не от семьи это всё-таки зависит, а от чего-то совсем иного, врождённого. Либо оно есть в человеке, либо нет. Как в Алине. Яр был уверен, что она осталась бы такой же чистой и верной девушкой, даже воспитываясь в богатой семье.

Подъехав к дому, Яр припарковался на свободном месте, вышел из машины и бодро зашагал к подъезду, предвкушая вечер с Алиной — они планировали сегодня поужинать у неё, а потом либо посмотреть какой-нибудь фильм, либо прогуляться, если не начнётся обещанный дождь.

Настроение у Корнеева постепенно повышалось, несмотря на то, что день в целом был неприятным, но резко упало, как только он услышал громкий голос Лили, раздавшийся откуда-то сбоку:

Корнеев обернулся, с удивлением глядя на почти бывшую жену и дочь, которые непонятно как и зачем оказались здесь, и теперь бежали к нему с ближайшей детской площадки. Причём у Сони за плечами болтался её дорожный рюкзак с «Царевнами», а Лиля держала в руках большую розовую сумку, в которую обычно складывала вещи дочери, если приходилось куда-нибудь уезжать на время.

Яр поднял брови, глядя на весьма характерные признаки того, что Лиля собиралась сделать совершенно определённую вещь — а именно впихнуть ему сейчас Соню, и не знал, радоваться или сердиться. Теперь её язвительное сообщение с вопросом, уверен ли он в своих силах, заиграло новыми красками.

— Привет, пап! — Соня вырвалась вперёд, отпустив руку Лили, и бросилась обниматься. Яр с удовольствием обнял дочь в ответ, а затем, хорошенько обхватив, чтобы не упала, поднял на руки под её восхищённый визг и смех.

— Вот, — со своей типичной мягкой и сладкой улыбкой обратилась к Корнееву жена, подходя ближе, и поставила рядом с ним Сонину сумку. — Привезла тебе дочку. Ты же хочешь, чтобы она жила с тобой? Мы с ней поговорили, и она согласилась. Так что принимай гостью.

Яр решил не огрызаться и не говорить Лиле, что так всё-таки нельзя — ребёнка не стоит привозить в неподготовленное для этого место.

Можно было договориться о переезде в выходные, чтобы он успел купить кроватку и вообще оборудовать для Сони её собственный угол. Сейчас же Корнееву элементарно даже некуда было положить дочь спать — в его однушке стоял только старый диван, в центре которого уютно расположилась глубокая вмятина. Ему одному нормально — вмятина не ощущалась, если не раскладывать диван, — но вдвоём на этой штуковине неудобно и тесно.