Друзья или любовники? (СИ)

Минут пять Яр был не в силах ни о чём говорить, хотя и собирался — просто целовал и обнимал Алину, сходя с ума от её близости и понимая, что за день страшно по ней соскучился. Понял, что пора это заканчивать, только обнаружив, что целует уже не губы девушки, а её грудь, которую вытащил из лифчика, задрав на Алине кофточку, а сама Алина с закрытыми глазами прислоняется к стене и тяжело дышит, вздрагивая каждый раз, когда Корнеев проводил по её соску губами или языком. И вот такая Алина — возбуждённая, с задранной одеждой и красными стоящими сосками, — подействовала на Яра двояким образом.

Поэтому, ещё раз втянув в рот оба Алинкиных соска поочерёдно, из-за чего девушка застонала и выгнулась, Яр с сожалением всё прекратил — вернул на место бельё и одежду, а потом даже чуть отъехал назад на своей табуретке.

— В чём дело? — почти простонала Алина. — Ты решил надо мной поиздеваться?

— Нет, — понимающе улыбнулся Яр. — Я просто вспомнил, что неподалёку спит моя дочь. Поэтому…

— Поэтому надо идти в ванную! — встрепенулась Пирожок. — Там можно запереться!

В штанах, конечно, было тесно, но Корнеев понимал, что если они с Алиной сейчас вместо разговора займутся сексом — он точно ничего не расскажет ей про случившееся в воскресенье.

— Погоди. Давай всё-таки сначала поговорим…

— Ты собираешься просить меня не учить Соню матерным частушкам?

— Не-е-ет, — Яр засмеялся. — Хотя и это тоже, безусловно. Я просто хотел рассказать тебе, что мне вчера предложил тесть.

Алина тут же посерьёзнела. Села прямо, одёрнула кофточку, повела плечами — будто в атаку собиралась.

— Ну давай, рассказывай…

Я в этот день с трудом уснула, взбудораженная вечерним рассказом Яра, который умудрился заслонить собой даже знакомство с Соней.

В итоге я пришла к выводу, что мы с Корнеевым — наивные ромашки по сравнению с Лилей и её семьёй. Честно, мне в голову никогда в жизни не пришло бы, что прощение можно элементарно купить. И если рассматривать с точки зрения финансовой выгоды, минуя всяческие рассуждения про эфемерное — душу и сердце, в которые плюнули, а потом ещё и потоптались, — то предложение отца Лили было более чем хорошим.