Друзья или любовники? (СИ)

Яр даже задумался: что бы он ощущал, если бы жена виноватилась, просила прощения и вела себя скромно? Тоже раздражался бы, наверное, что она накосячила, а теперь «прости меня, Васенька, дуру грешную», но не настолько. Всё-таки когда человек понимает, что виноват, уже не хочется на него сильно злиться: он и так наказан угрызениями совести. А Лиля даже если и понимала, что совершила, мягко говоря, плохой поступок, признаваться в этом не собиралась. И дело было не только в том, что она не умела просить прощения в принципе.

Она не считала подобное нужным. Рассчитывала потихоньку вновь вползти в жизнь Яра, используя для этого вот хоть даже юбилей своего отца, и сделать вид, что ничего не было. Приснилась ему её измена, да.

Корнеев сам удивлялся, но сейчас он не мог найти в себе ни малейшей искры позитивного чувства к Лиле, а вот негатива хватило бы и на троих женщин. Ему реально хотелось её придушить. А ведь так любил когда-то! Почему настолько быстро разлюбил-то? Или не любил вообще? Непонятно.

— Я приеду на юбилей, — процедил Яр, яростно размешивая ложкой свой кофе. Без сахара, кстати, так что мешал он его просто потому что злился. — Но прямо в ресторан, заранее не жди. Побуду часок, а потом уеду. На семейное торжество не останусь.

— Не надо меня так называть. И давить тоже не надо. Я совершенно не хочу улыбаться и делать вид, что всё нормально, обнадёживая Соню. Лиля, у нас больше нет семьи, мы просто вместе воспитываем ребёнка.

Если ты хочешь повременить с разводом — бога ради, давай подождём. Но недолго. Пару недель. Потом я подам на развод сам.

Лиля аж задохнулась от возмущения. Она-то явно рассчитывала, что Яр у неё на крючке и будет опасаться идти на подобные активные действия, чтобы она не начала настраивать против него Соню.

Но что-то в Корнееве будто изменилось этим утром. Может, повлияла ночь с Алиной? Да, Соню по-прежнему было жаль, но следовало взглянуть правде в глаза: от того, что он будет тянуть, ничего не изменится.

Лиля может включить обиженку и начать дуть дочери в уши про то, какой папа плохой, в любой момент. Жди — не жди, всё равно. Только даёшь почти бывшей жене надежду, что всё ещё можно вернуть. Чем скорее Лиля поймёт, что нельзя — тем лучше.

— Вот как, значит, — вздохнула Лиля, пустив слезу в голос. — Как ты со мной жесток, Яр…

Корнеев даже на мгновение обалдел от подобной наглости.

— Зато ты сама доброта, Лиль.