Антонина до сих пор носила в кармане флакончик с зельем, предназначение которого не выяснено. Записка из блокнота Белинды не расшифрована, даже книга, подаренная Мариабеллой не помогла. И это не говоря о намёках Рунеты на ещё одну маленькую тайну.
Однако как только Тоня увидела лицо Еремея, заглянувшего к ней в комнату, поняла – новости есть. Она подскочила моряку навстречу.
– Митрофан, русалок ему в рубку, привёз ответ Белинды на вашу записку, – Еремей с улыбкой вынул из внутреннего кармана конверт и протянул Антонине.
– Я не стал распечатывать – адресовано вам.
Тоне от переизбытка эмоций плясать захотелось. Ни одному письму так не радовалась. Наконец-то, узнает ответы на все вопросы. Ну, вернее, не на все. Когда писала Белинде записку спросила только о её «маленькой тайне» и о зелье, которое Антонине передал посыльный. А вот о том, что за символы написаны на листе из блокнота Белинды, спросить не могла. Потому что листок этот Максимилиан всучил ей уже после того, как Митрофан отправился на курорт.
Еремей вышел, а Тоня пристроилась в кресло и, затаив дыхание, распечатала послание. Глаза начали жадно всматриваться в строчки...
Глава 28. Письмо Белинды
Глава 28. Письмо Белинды
Дорогая Тоня!
Прошу тебя сжечь письмо, как только прочтёшь.
Надеюсь, ты меня поймёшь. Ведь мы с тобой похожи не только внешне. Говорят, у двойников из двух параллельных родственных реальностей родственные души.
С профессором Брайоном я познакомилась на выпускном курсе. Он читал у нас Высшую Алхимию.
Сама не заметила, как увлеклась этим необыкновенным мужчиной. У него особая энергетика. Внешне кажется сдержанным, но внутри – огонь. Меня восхищало, с какой страстью профессор относится ко всему: к науке, к спорту, к автомобилям. Я влюбилась по уши."
"Но я старалась не выказывать чувств. Понимала, что у моей увлечённости нет будущего. Роман преподавателя и студентки не приветствуется настолько, что оба будут немедленно с позором выгнаны из университета. Если вдруг поползут подобные слухи, на карьере профессора можно будет ставить жирный крест.
Я старательно прятала эмоции, но всё же не удержалась попросить его стать куратором моей магистерской работы. Брайон согласился. Мы стали часто встречаться, чтобы обсудить детали работы. Сначала он относился ко мне как к любой другой студентке. По крайней мере, я так думала. Много позже он признался, что я понравилась ему, как только он меня увидел. Но Брайон, как и я, старался держать эмоции при себе.
