Однако кушетка стояла прочно, и амплитуда движений Альки была слишком невелика, чтобы у нее что-то получилось. «Но я же почти опрокинула ее! Когда он дотронулся до меня, я почти опрокинула ее!»
Воспоминание о его прикосновении придало ей сил, и, застонав, она дернулась так, что кушетка и впрямь накренилась, а затем рухнула. Альку больно ударило о пол, но толстый ковер смягчил удар, и она застыла в нелепейшей позе: привязанная к кушетке, стоящей на боку. Веревка впилась в тело, и Алька сжала зубы, чтобы не закричать.
Но то, чего она хотела добиться, у нее получилось: узлы ослабли. Извиваясь, как гусеница, она принялась выкручиваться, выдираться из рубашки с таким ощущением, будто вылезает из собственной кожи. Тело, которым она всегда гордилась – легкое, гибкое тело со всеми положенными женскими изгибами, с тонкой талией и красивыми, плавными бедрами, – вдруг стало ее врагом: оно не хотело освобождаться, оно мешало ей.
– Чтоб… ты… сдох… – сквозь зубы шипела Алька.
Капли пота стекали по ее шее, от ковра, в который она уткнулась носом, разило пылью.
– Привязал… меня… к мебели… сволочь!
Внезапно Алька почувствовала, что веревка поддалась, и в ту же секунду ей почудились шаги за дверью. В ужасе от того, что убийца вот-вот войдет и обнаружит ее в этой унизительной позе, она рванулась изо всех сил – и ощутила, что натяжение ее пут ослабло. Сперва ей удалось освободить руки, а затем, перевалившись на спину и изогнувшись так, что хрустнули кости, она стащила веревку, опутывавшую ноги.
«Господи, получилось!»
Но времени лежать и приходить в себя у нее не было. Она поползла по ковру, стремясь отдалиться как можно дальше от кушетки, словно та была хищным зверем и могла броситься на нее, потом поднялась и, шатаясь, остановилась возле стены. Теперь она хорошо видела в темноте. В висках пульсировало, бока ныли так, словно она и в самом деле содрала с них кожу, ноги от слабости подгибались, и Алька съехала вниз, хотя в таком положении чувствовала себя более уязвимой.
«Только бы он не пришел сейчас…»"
"Тело ее ныло и просило о пощаде, но мысли, когда их не затуманивал панический страх, были ясными. Алька, пошатываясь, пошла вдоль стены, с усилием отгибая ковры в надежде обнаружить за ними окна.
«Окно… Хоть одно окно! Здесь не может не быть окон!»
Окно и в самом деле обнаружилось за очередным ковром – длинный узкий прямоугольник, заколоченный изнутри досками.
