И в конце концов, когда у него появилось свободное время и достаточно монет, с которыми неохотно расстались жители одного села, он решил попробовать и посмотреть, что выйдет. В правдивость старика он поверил окончательно, стоило только ему увидеть, как последняя оставшаяся в живых крыса – та самая, изворотливая, – будучи посаженной в клетку с четырьмя другими, расправилась с ними в десять минут. Крысиный убийца действовал не хуже ядов.
К его удивлению, тот приручился довольно быстро, и вместо слуги Крысолов приобрел того, кого со временем стал считать другом.
Он использовал Ушастого несколько раз в небольших деревнях, где было не много крыс: требовал, чтобы жители на день покинули дома, затем выпускал крысоволка, а сам принимался ждать. Первый раз Ушастый вернулся к вечеру, когда он уже решил было, что крыса исчезла навсегда. Второй раз справился быстрее. Правда, Крысолов был не уверен в том, что его соратник убивает всех встреченных крыс, и предполагал, что те лишь покидают на время свои норы, почуяв сильного и страшного врага.
Это означало, что спустя некоторое время они вернутся, и он старался запоминать те деревни, в которых они изгоняли тварей вместе с Ушастым. На будущее следовало обходить их стороной.
Крысолов посадил Ушастого на стол, где стоял поднос. Еду ему принесли самую простую, но сытную, и ее было много. Надо полагать, трактирщик скрипел зубами от злости, доставая из погреба бутылку рейнского вина и выкладывая на тарелку свиные ребра.
«Ничего-ничего, без меня ты быстро остался бы без всех своих припасов», – мысленно утешил трактирщика Крысолов, вонзая зубы в сочное мясо."
"Он припомнил разговор, состоявшийся в ратуше. «Независимо от любых обстоятельств, которые могут помешать тебе». Обстоятельства… Что же это за обстоятельства такие, которые могут ему помешать изгонять крыс? Что вообще происходит в славном городе Хамельне?
В дверь постучали, и он живо выхватил нож из-за голенища.
Затем бесшумно, ступая на носках, подошел к тяжелой двери и прислушался.
– Добрый господин! – послышался голос, который был ему знаком. – Добрый господин, впусти меня!
Крысолов отодвинул засов, и в комнату бочком протиснулся давешний старик, тот самый нищий, который сопровождал его при входе в город. Пахло от него, как, поморщившись, отметил Крысолов, ничуть не лучше, чем прежде.
