Кто знает, чем это отзовется в будущем?
Но все же дело было не в свитке… У него была своя гордость, гордость крысолова, привыкшего истреблять черных тварей повсюду, где ему платили звонкой монетой. Ни разу за всю его жизнь не случалось такого, чтобы он отступал. Люди ли, крысы ли препятствовали ему, он все равно упорно разбрасывал яды, натравливал крысоволка, придумывал хитрые ловушки – делал свое дело.
За годы странствий в одиночку он стал больше размышлять и пришел к выводу, что каждому человеку отведено свое место в жизни.
Если ты создан стражником, тебе негоже лезть в купцы. Из тех, кому уготован удел стать купцом, получаются плохие воины, а из прирожденных воинов – никуда не годные правители. Он был создан крысоловом и, видит бог, не ропщет на судьбу, а принимает ее со смирением.
Правда, Хамельн без конца испытывал его смирение. То чернобородый, то жена бургомистра, а теперь вот – святые отцы! Все, что он собирался сделать, – это лишь скинуть крысам вниз отравленное мясо, и даже запасся ядами у местного лекаря, уверенный, что все получится.
Крысолов проводил «изгнание» много раз и в этот опасался лишь одного: что сытые твари пренебрегут его даром и съеденного ими яда не хватит, чтобы тот убил крыс.
Поэтому он не довольствовался теми запасами, что имелись у него, а пришел в лавку со снадобьями. Даже если бы местные жители знали, что сами без труда могут уничтожить крыс, они не пошевелили бы и пальцем. Слишком силен был в них страх, и слишком глубоко укоренилась привычка полагаться на крысоловов.
Что ж, ему это только на руку. Он выбрал нужные средства и сразу заплатил за них, рассчитывая, что уже вечером его щедрый дар отправится в подземелья под собором.
Но стоило ему заикнуться об этом в церкви, как служители встали насмерть. Они не пустят слугу дьявола совершать свои кощунственные обряды внутри храма! Он взывал к их здравому смыслу, убеждал, просил, но все было зря – церковники оказались неумолимы. Не помогло и вмешательство бургомистра. Тот, правда, и не жаждал выступить на стороне Крысолова и лишь для проформы обратился к защитникам святыни от посягательства.
За окном вновь затрещали надоевшие Крысолову вертушки и раздались пронзительные крики детей.
– Клянусь святым Петром, этот город заслуживает того, чтобы крысы сожрали его до основания! – вспылил он, прикрывая ставень.
«Что же делать? Как выманить тварей из нижних залов собора?»
Он взглянул на Ушастого, пробующего на зуб угол стола, и его осенило.
