Дух Древнего

Плакаты на стенах подсказали, что это кабинет истории Египта, а не русского языка. А возмущённые взгляды абитуриентов подтвердили мои выводы, что большинство аристократов жалкие выскочки.

— С вещами припёрся, — прошептала соседке девушка на задней парте, — как на рынок за покупками.

— Заставил всех ждать, — громко усмехнулся длинноволосый парень через ряд от меня, — типичный валенок.

— Как вообще, здесь оказался простолюдин? — возмутился мой сосед по парте и, недовольно засопев, с вызовом посмотрел на меня."

"Вздохнул и, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, просунул за воротник два пальца.

Секундная пауза и волки превратились в щеночков. Волшебство, да и только.

— Эм, — сосед судорожно отпрянул, вскочил на ноги и метнулся к двери.

— М-можно я ч-через час приду со следующим п-потоком? — замерев у выхода, с надеждой во взгляде он уставился на преподавателя?

— Да, но можно и сей… — парень выскочил из кабинета, а преподаватель растерянно посмотрел на нас, — что это с ним?

— Словесное недержание, — пожал я плечами, — говорят, лечится хорошим воспитанием.

— Нда, что ж, — протянул преподаватель и встал из-за стола, — начнём экзамен.

Он вышел на середину класса и, неожиданно, его голос приобрёл властные нотки.

— Я профессор Смирнов Анатолий Альбертович. Сейчас вы напишите сочинение на тему: «Роль истории в современном мире». Старайтесь писать развёрнуто и компактно, чтобы я успел проверить за сегодня. Соблюдайте аккуратность, очень не люблю корявый почерк и черкаши…

— Черкаши никто не любит, — донеслось откуда-то сзади, но шутка не удалась.

— Поэтому дам бумаги с запасом, — закончил речь Профессор, — если ошибётесь, то перепишите начисто.

Он прошёл вдоль рядов. Раздал стопки разлинованных листов с письменными принадлежностями, и вернулся за преподавательский стол.

— Время пошло, — сообщил он, разворачивая газету. — У вас сорок минут.

Я подвинул к себе бумагу. Ручка привычно скользнула меж пальцев.

Первая строка вышла на русском, вторая скользнула в древнегреческую манеру изложения.

Я чертыхнулся. Скомкал лист. Взял новый.

Теперь пошли шумерские обороты. За ними египетские.

Гора скомканной бумаги росла рядом со мной и под моими ногами. Я писал на русском, но манера мышления постоянно срывалась в бронзовую древность. Слова не желали строиться в нужном порядке. Метафоры упрямо выходили из других эпох.

Нда.