Дух Древнего

Ну вот, о чём я и говорил. Пути я прокладывал, в Египте учился врачевать, а Тиринф защищал,

Ух, как давно это было. До сих пор помню, как мы с отрядом защищали северную стену. Как жрецы благословляли наше оружие, а лучники поливали врага стрелами. Именно тогда я впервые использовал молнии в бою. Весь город потом называл меня Громовержцем, пока не родился Зевс и я не подарил ему это прозвище.

Ручка второй раз за день заплясала по бумаге. Пять минут — и готово. Встал из-за парты. По аудитории прокатился удивлённый шёпот.

Подошёл к преподавательскому столу. Виктория Сергеевна склонилась над свежим номером «Исторического вестника». Её пальцы рассеянно поглаживали глянцевую страницу с фотографией недавних раскопок на Апеннинском полуострове. Заголовок гласил: «Новые находки ставят под сомнение привычную хронологию».

Кашлянул и она подняла голову. В карих глазах промелькнуло удивление:

— Уже? Прошло всего, — она посмотрела на часы.

— Пять минут, — улыбнулся я, протягивая листы и добавил: — Кирилл Орлов.

— Вы студент, и я буду называть вас по имени отчеству, — она удивлённо посмотрела на меня и, забрала листы, вчиталась в ответы.

— Виктория, — произнёс я мягко.

— Виктория Сергеевна! — в её голосе прорезалась сталь, повеяло холодом, но глаза выдавали интерес.

Она сосредоточенно пробежала по ответам. Брови поползли вверх, а губы приоткрылись от изумления.

— Это невозможно, — она подняла взгляд. — Слишком быстро и развёрнуто. Вы списали.

— Обижаете, — улыбнулся я, внимательно разглядывая её.

Ни кольца аристократа, ни титула при представлении. Прекрасно. Все условия для осуществления моего плана, как на подбор.

Все пять минут, что я отвечал на вопросы, она не выходила из моей головы. Поразительное сходство. В мыслях возникали картины из времён жизни с Каллипсо.

При виде Виктории молодое тело затребовало своего. А связываться с местными аристократками себе дороже. На утро либо под венец поведут, либо придётся объясняться с разъярёнными родственниками из-за поруганной чести.

— Просто немного разбираюсь в истории, — добавил я, поймав взгляд её тёмных как мёд глаз, и она замерла, — история Древней Греции и Египта — это моя жизнь.

— Действительно? Вам настолько нравится? — её брови взлетели вверх, а пальцы нервно забарабанили по столу, но взгляд она не отводила. — Это объясняет детали, которые в обычных учебниках не раскрывают.