- Я все время хотел тебя спросить, как ты умудрился от своего бально-кабального рабства избавиться? Помнится, Ида Ивановна была настроена решительно. И девчонка твоя - не помню, как ее звали.
- Лиза, - ответил Тобольцев, покачивая вино в бокале. - А как избавился... Да достали меня, в конце концов. На святое покусились.
- Это на что?
- На что, на что... Грудь пытались заставить побрить!Славка раскатисто расхохотался, вспугнув церемонную тишину полупустого зала.
- Вот ты зря ржешь. У меня, помню, такая гордость - волосы начали расти на груди.
Ни у кого еще нет в классе, а у меня появились, представляешь? А у меня рубашка для латино с вырезом до пупа. И Лизкина мать мне заявляет: «Ваня, сбрей эту гадость!». И бритву мне вручает. Розовую. Женскую. Ну и все... Тут я и сорвался.
- Как ты не убил никого, я удивляюсь, - Ракета перестал смеяться, но улыбка еще не сошла с его лица. - Это ты тогда из дома ушел, да? Из-за этого?
- Да разве это «ушел»? - хмыкнул Тобольцев.
- На один этаж спустился, к Александру Борисовичу. У него переждал пару дней, пока мать утихнет. Не большее меня не хватило.
- Все равно большее дело, - не согласился Ракитянский. - Мы после этого с Тинычем тебя прямо зауважали. А Борисыч - мировой дед был. Как и твой.
Иван выразил согласие кивком и отпил еще вина. Пусть девчачье. Вкусное. И Дульсинее наверняка бы понравилось.
Тобольцев мотнул головой, отгоняя от себя эти мысли - он и так сегодня отдал царице и ее делам кучу своего времени, хватит с нее.
И вместо этого Ивана снова подхватила волна памяти. Просто вечер воспоминаний у них с Росей получается какой-то.
Александр Борисович, сосед с первого этажа, был другом Ивана Степановича Тобольцева. Теперь, с высоты своих трех десятков лет Иван понимал - в том, что он вырос все-таки мужиком, а не тряпкой с материнского подола, была немалая заслуга Александра Борисовича. Дед тоже приложил свою руку к Ваниному воспитанию, но слишком рано умер.
И до кончины долго и трудно болел. А отца своего Иван никогда не видел. И даже не знал, как его зовут. Единственное, что вынес из своих расспросов - что похож на отца сильно. И все. На все вопросы об отце Ида Ивановна поджимала губы и говорила, что у Вани есть она, мама, и бабушка с дедушкой. И что все будет хорошо. Иногда, редко - плакала."
"Вот поэтому Ваня часами мог пропадать в квартире на первом этаже, сразу направо, как поднимешься по лестнице.
