- Про больную бабушку сказать было проще, чем рассказывать, зачем это нужно на самом деле, - продолжал он. - Правда, знаешь, выглядит часто так, что в нее хрен поверишь. Но я в любом случае уже сто раз пожалел, что сделал это. Могу извиниться, если тебе станет от этого легче.
- А тебе? Тебе легче станет? Знаешь... - Он так и стоял у двери, не давая Дуне выйти, а она была напротив и не приближалась, - есть такое выражение: «Делай, что должно, и будь что будет». Наверное, ты выставил меня дурой. Наивной доверчивой дурой.
Над которой стоит посмеяться. Вот только мне не стыдно, потому что моя совесть чиста. Понимаешь? Потому что в тот момент, прекрасна зная, что рискую, пуская к себе незнакомого человека, я знала так же и то, что поступаю правильно. С человеческой точки зрения. Плюнув на все свои страхи, которые были. А они были, Иван. Поэтому мне и без извинений... легко. А вот как тебе?
- Господи, Дульсинея! Откуда ты взялась такая чистая и правильная, а?! Хочешь вынудить меня сказать, что мне стыдно?! Ладно, окей! - он поднял руки вверх, словно сдаваясь.
- Мне. Стыдно. Последний раз мне было стыдно лет пятнадцать назад. Довольна?
- Довольна, - Дуня сузила глаза и смотрела прямо на его слегка покрасневшее лицо. - Думаю, теперь наш разговор закончен, и я могу выйти... по направлению к складу?
- Я тебе не верю. Ты злишься. Тебе хочется меня ударить, - Тобольцев в одно мгновенье снова стал знакомым наглым автостопщиком и сложил руки на груди. - Валяй.
- Я не бью людей.
Но могу подставить подножку, - предупредила Дуня.
- А могу наступить каблуком на ногу. Сам откроешь?
- Подножку я уже оценил. Давай каблуком. Если росинанта не жалко. Или ты людей не бьешь, а лошадей можно?
Этот разговор никак не прекращался. Начинался какой-то фарс, от которого она стала уставать.
- Что тебе от меня надо, автостопщик? - спросила в лоб. - Мы уже все выяснили. Ты попросил извинения, я приняла. Тема закрыта. Что тебе надо еще?
- Да если бы я сам знал... - вздохнул он в ответ, да так непритворно, что в пору поверить.
Снова. - Ладно, тема и в самом деле исчерпана. И раз уж ты категорически не настроена пачкать об меня свои ручки и ножки - пойдем, провожу тебя к выходу из ресторана.
Как случилось все дальнейшее, Дуня так и не поняла. Видимо, зайдя в кабинет, Тобольцев не захлопнул дверь, а только прикрыл. Потому что кто-то вдруг внезапно толкнул ее со стороны коридора, и Иван полетел резко вперед, прямо на нее. Просто сшиб.
