Дунайские волны

Жизнь моя в каюте была вполне сносной. Кормили и поили хорошо, ночную вазу выносили вовремя. На полочке стояли несколько книг на английском; Роберта Льюиса Стивенсона там, понятно, не было – ему на тот момент и четырех лет еще не исполнилось, – зато имелись Вальтер Скотт, Байрон и даже Джеймс Фенимор Купер, несмотря на то что он был родом из «мятежных колоний». Книги я всегда любил, да и скучать мне не хотелось. И я засел за Скотта. Все-таки он шотландец и пишет о стране, в которую мы едем.

А Чарли – всегда в компании Алана – время от времени навещал меня и пытался расспросить про наше будущее.

Я же каждый раз хитро улыбался – типа сначала деньги на бочку – и начинал расспрашивать его о том, как именно мы собираемся попасть в этот ихний Эдинбург, примерно с тем же результатом.

Единственное, что мне мешало весь первый день – громкие пьяные крики на польском языке откуда-то из каюты по соседству. Но той же ночью крики сменились стонами, которые вскоре прекратились.

А примерно через час я вновь услышал два всплеска.

После завтрака Чарли сказал мне:

– Как и было обещано, Федор, вам теперь дозволительно погулять на палубе. Мы вышли из русских территориальных вод.

– Чарли, а где наши польские друзья? Неужто заболели?

– Именно. И, увы, с летальным исходом. Больше мы их не увидим. Надеюсь, вас это не сильно опечалит?

– А теперь прошу выслушать меня внимательно. Мы направляемся в Швецию, откуда наши друзья переправят нас через горы в Норвегию.

А откуда мы отправимся на Британские острова.

– А не проще было бы поехать по железной дороге, скажем, в Христианию либо Берген?

– Видите ли, Федор, ни в Швеции, ни в Норвегии практически не существует железных дорог, кроме пары веток местного значения. Ходят, конечно, дилижансы из Стокгольма в Мальме и из Мальме в Гетеборг, да и из Гетеборга в Христианию можно в принципе добраться, но это заняло бы слишком много времени.

– Увы, сейчас проливы, скорее всего, закрыты, а у нас каждый день на счету.

Да и кроме того…

Он не договорил, но я сообразил – все-таки он мне не доверяет. А Швеция в данный момент достаточно дружелюбно относится к России. И кто бы мне помешал попробовать бежать, либо попросить кого-нибудь сообщить обо мне «куда надо»? Ну что ж, все с вами ясно, господин лже-Кальверт. Я постарался сделать свою физиономию как можно грустней и сказал:

– Вот только верхом я плохо езжу.

– Ничего, привыкнете.