Дунайские волны

Пришлось им выдать всю ту информацию, которую мы с Женей заготовили для такого случая: и про состав эскадры, и про бои у Бомарзунда и Свеаборга, и про то немногое, что я знал о войне в Крыму, и про дальнейшие планы эскадренного начальства. Прикрывался я тем, что в последнее время жил в Зимнем и знал далеко не все. Но и то, что я им рассказал (правду, обильно сдобренную художественным вымыслом), их, судя по всему, весьма впечатлило.

Вечером же они оба отчалили из замка, поблагодарив меня за сведения и пообещав скорую встречу.

Я было направился обратно в свою каморку, но тут меня остановил тот самый лакей, который приходил за мной утром. Бросилось в глаза, что он был более почтительным, чем с утра.

– Сэр Теодор, прошу вас следовать за мной, – сказал он с полупоклоном.

Я пожаловался было, что так и не увидел ванны, но тот извиняющимся тоном произнес:

– Сэр Теодор, простите, но вас ждут.

А после ужина нам принесли бутылку портвейна Крофт 1815 года, как нам с гордостью заявил все тот же лакей.

И тут Вика вдруг приказала:

– Джеймс, принесите нам еще кофе и сигары, и можете быть свободны. Сэр Теодор будет мне сам наливать. Правда, сэр Теодор?

Я поклонился, а Джеймс, принеся все вышеуказанное, с поклоном удалился. Вика посмотрела на меня Лизиным взглядом и сказала:

– Сэр Теодор, не угодно ли сигару?

– Нет, ваше величество, благодарю вас, но я не курю. А вот от кофе не откажусь.

Кофе, надо сказать, оказался отвратный – судя по всему, кофешенк просто залил молотые бобы водой и вскипятил.

Конечно, турецкий кофе делается именно так, но это тоже надо уметь. Ну да ладно. Зато порт был сногсшибательным. К портвейну «три топора» он имел примерно такое же отношение, как гоночный «Феррари» к убитому и ржавому «Запору».

После третьего бокала Вика вдруг стала жаловаться на мужа, который ее в последнее время избегает.

– Сэр Теодор, я не любитель беременности, а роды и кормление грудью я нахожу весьма отталкивающими явлениями.

Но женщине необходимо общение с мужчиной. Кстати, не хотели бы вы посмотреть королевские апартаменты? Я вам их покажу лично.

Ее спальня оказалась весьма своеобразной – лиловые цвета, простыни в цветочек, тяжелые лиловые же портьеры. На стенах висели картины мужчин и женщин в стиле ню. Может, под влиянием «хока» и портвейна, королева неожиданно стала объяснять мне, какие сюжеты были изображены на этих картинах.