Дунайские волны

Я же, в отличие от будущего светоча прусского Генштаба, вполне доволен – именно здесь и в других укреплениях юга и запада находится слабое место Силистрии. Ведь вряд ли местный гарнизон заменят, а англичан в редутах нет – все они в самом городе, в болгарском его районе, откуда, как нам радостно сообщил Мустафа, «на время войны выселили всех гяуров, чтобы они не открыли ворота для неприятеля».

«Сам же недавно еще был таким же гяуром, – подумал я, – да и те, кто туда вселился, никак не правоверные мусульмане».

На следующее утро я простился с Мольтке и Штайнмюллером, которые отбыли все с тем же Мустафой обратно в Белград. Всю информацию я передал по рации еще вчера вечером, а теперь мне был дан карт-бланш для внедрения в жизнь рекомендаций Мольтке.

Так что я сижу сейчас и составляю конкретные планы для Омер-паши. Планы, конечно, толковые, вот только на новых артиллеристов рассчитывать, как мне дали понять, в ближайшее время нечего, а насчет артиллерии… Пока хоть что-нибудь из того, что я перечислил, придет в Силистрию, пройдет не менее двух-трех недель, а столько времени у моих турецких друзей, надеюсь, не будет.

Сад представлял собой лабиринт из низко постриженных можжевеловых кустов, а посередине искрился на ярком солнце фонтан. Мило, конечно, но ничего особенного. Только я собрался вернуться к главному входу и запросить обещанную мне прогулку в Кью Гарденс, как мой взгляд привлекла вычурная металлическая беседка, находившаяся справа от лабиринта; за ней уже виднелась высокая внешняя ограда сада.

Мне было откровенно скучно, и я решил посмотреть на это чудо британской ковки. Сквозь внешнюю живую стенку лабиринта вел неширокий проход, через который я углядел заросли каких-то кустов, неухоженные деревья, высокую крапиву, все еще зеленую, хоть на дворе уже стоял ноябрь… Но в одном месте угадывалась протоптанная кем-то тропинка. Я протиснулся между кустами, обжегшись рукой о крапивные заросли, и вдруг остолбенел.

В беседке на низкой деревянной скамеечке сидела первая девушка, наверное единственная, которую можно было назвать писаной красавицей из числа тех, кого мне посчастливилось увидеть в Британии. Бесподобный овал лица, окаймленный каштановыми локонами, милый носик, грациозная шея… Одета была нимфа в изумрудное платье с довольно-таки облегающей верхней частью и пышной юбкой. Позднее я узнал, что именно так в Англии женщины одеваются для верховой езды.