Дунайские волны

Когда я подошел, она оторвалась от книги, которую держала в руках, и посмотрела на меня своими бездонными зелеными глазами, как нельзя лучше сочетавшимися с цветом ее платья.

Пренебрегая правилами, почерпнутыми из тысяч анекдотов, где ради знакомства с англичанами обязательно, чтобы тебя представили, я подошел к даме и поклонился:

– Здравствуйте. Не сочтите за дерзость, но позвольте вам представиться. Теодор Фэллон, гость этого дворца.

– Здравствуйте, мистер Фэллон. Меня зовут Катриона Макгрегор. Мы, случаем, не родственники? Девичья фамилия моей мамы была Фэллон.

Она была из голуэйских Фэллонов.

– Увы, боюсь, нет. Моя фамилия происходит не из Ирландии.

– Похоже, вы и не англичанин, судя по вашему акценту. Но вы и не житель Северноамериканских Соединенных Штатов. Не немец, не француз, не итальянец… Я бы даже сказала, что вы из России.

Ну все, подумал я. Про русских в местных газетах, как тех, которые я читал в поезде, так и доставленных сегодня с утра, пишут такое, что даже «Нью-Йорк таймс» и CNN двадцать первого века постеснялись бы.

Похоже, наше знакомство было ярким, но скоротечным. Хорошо еще, если дама не позвонит в здешний эквивалент ФБР (хотя, конечно, телефонов пока еще не изобрели). Но та улыбнулась и продолжила:

– Да, похоже, из России – примерно так, как вы, разговаривала моя бабушка.

– Так ваша бабушка русская?

– Да, со стороны моей матери. Мой дедушка познакомился с ней на водах в Баден-Бадене. Она так и осталась на всю жизнь православной.

А когда я была маленькой, она научила меня нескольким русским словам. Например, spasibo и pojalusta, – последнее слово она выговорила с английским «дж» вместо «ж».

Я чуть поклонился, а она продолжила:

– Значит, вы и есть тот самый новый гость королевы? Очень интересно. А я ваша соседка. Мама была компаньонкой ее величества во времена ее детства, и три недели назад, после того как отец погиб в Южной Африке – он служил в Аргиллширском полку, – а мама умерла от чахотки, королева взяла надо мной опеку и распорядилась временно предоставить мне апартаменты в Голландском доме.

Я склонил голову и сказал:

– Светлая память вашим родителям.

– Благодарю вас, мистер Фэллон, – она еще раз подняла на меня глаза и вдруг покраснела.

Я взглянул на книгу, которую она держала в руках.

– «Тяжелые времена» Диккенса? Читал, но давно.

– Так она же вышла всего лишь два месяца назад. А до того печаталась в журнале, но тоже в этом году.